— Почти ничего. Лягнул пару раз. Он попал в западню. Сейчас едет в Неваду в обществе трех-четырех свирепых помощников шерифа. Забудьте о нем.
Она села на диван.
— Что будете пить? — спросил я. Достал коробку с сигаретами и протянул ей.
Она сказала, что не хочет курить. И что выпивка сойдет любая.
— Я вообще хотел предложить шампанского, — сообщил я. — Ведерка со льдом у меня нет, но шампанское холодное. Берегу его уже несколько лет. Две бутылки «Кордон Руж». Надеюсь, хорошее. Я не специалист.
— Бережете для чего? — спросила она.
— Для вас.
Она улыбнулась, не сводя глаз с моего лица.
— Вы весь в порезах. — Она протянула руку и легонько коснулась моей щеки. — Бережете для меня? Вряд ли. Мы познакомились всего два месяца назад.
— Значит, я его берег на случай нашего знакомства. Сейчас принесу. — Я подхватил ее саквояж и пошел к двери.
— Куда вы это несете? — резко осведомилась она.
— Там ведь ваши туалетные принадлежности, верно?
— Поставьте его и подите сюда.
Я так и сделал. Глаза у нее были блестящие, но в то же время сонные.
— Это что-то новенькое, — медленно произнесла она. — Просто невиданное.
— Что именно?
— Вы ко мне ни разу и пальцем не притронулись. Никаких заигрываний, двусмысленных фраз, хватаний руками, ничего. Я думала, вы жесткий, язвительный, злой и холодный.
— Я такой и есть — иногда.
— А теперь я здесь, и после того, как мы изрядно угостимся шампанским, вы, вероятно, собираетесь без лишних слов схватить меня и потащить в постель. Так ведь?
— Честно говоря, — сказал я, — подобная мысль где-то у меня шевелилась.
— Польщена, но что, если я против? Вы мне нравитесь. Очень нравитесь.
Но отсюда не следует, что я хочу ложиться с вами в кровать. Не слишком ли вы спешите с выводами — просто потому, что я приехала с саквояжем?
— Может, я и ошибся, — сказал я. Вернулся к входной двери и поставил саквояж обратно, возле порога. — Пойду за шампанским.
— Я не хотела вас обидеть. Может быть, вам лучше поберечь шампанское для более благоприятного случая?
— Там всего-то две бутылки, — отвечал я. — Для настоящего благоприятного случая потребуется дюжина.
— А, понятно, — заявила она, внезапно вспылив. — Я гожусь только, пока на горизонте не появился кто-нибудь покрасивее. Спасибо вам большое. Теперь вы меня обидели, зато я знаю, что нахожусь в безопасности. Если вы думали, что от бутылки шампанского я превращусь в женщину легкого поведения, могу заверить, что вы очень ошиблись.
— Я уже признал ошибку.
— Если я сказала, что собираюсь разводиться, и если Эймос привез меня сюда с саквояжем, это еще не значит, что я так доступна, — заявила она так же сердито.
— Будь он проклят, этот саквояж! — прорычал я. — Чтоб он провалился! Еще раз о нем вспомните, и я спущу его к черту с лестницы. Я пригласил вас выпить. Иду на кухню за выпивкой. Вот и все. У меня и в мыслях не было вас спаивать. Вы не хотите со мной спать. Прекрасно. Почему вы должны этого хотеть? Но можем мы все-таки выпить по бокалу шампанского? Не обязательно затевать из-за этого склоку — кого собираются совратить, когда, где и сколько для этого требуется вина.
— А вам не обязательно злиться, — сказала она, вспыхнув.
— Это просто очередной трюк, — хмуро сообщил я. — У меня их полсотни, и все коварные.
Она встала, подошла ко мне вплотную и осторожно погладила кончиками пальцев синяки и порезы у меня на лице.
— Простите. Я устала и разочарована в жизни. Пожалуйста, будьте со мной подобрее. Никому я не нужна.
— Вы не устали, а разочарованы в жизни не больше, чем всякий человек. По всем правилам из вас должна была получиться такая же избалованная, распущенная девчонка, как ваша сестра. Но произошло чудо. Вся честность и немалая часть мужества в вашей семье достались вам. И не надо вам ничьей доброты.
Я повернулся, пошел в кухню, достал бутылку шампанского из холодильника, хлопнул пробкой, быстро налил два плоских фужера и один из них выпил. От шипучей остроты на глазах выступили слезы, но я осушил фужер.
Налил его снова. Потом расставил все на подносе и потащил в гостиную.
Линды не было. Саквояжа не было. Я поставил поднос и открыл входную дверь. Я не слышал, чтобы ее открывали, и у Линды не было машины. В кухню вообще не донеслось ни звука.
Потом сзади раздался ее голос:
— Идиот. Неужели вы решили, что я удрала? — Я закрыл дверь и обернулся.
Она распустила волосы и надела на босые ноги домашние туфли с пушистыми помпонами. Шелковый халат был цвета заката с японской гравюры. Она медленно подошла ко мне с неожиданно застенчивой улыбкой. Я протянул ей бокал. Она взяла, отпила пару глотков и отдала обратно.
— Очень вкусно, — сказала она.
Потом очень спокойно, без всякой игры или притворства, обняла меня и, приоткрыв рот, прижалась губами к моим губам. Кончик ее языка коснулся моего. Спустя долгое время она откинула голову, но руки ее по-прежнему обвивали мою шею. Глаза сияли, как звезды.
— Я все время об этом думала, — сказала она. — Нарочно упрямилась. Не знаю, почему. Может быть, просто нервы. Вообще-то я совсем не распущенная. Это плохо?
