– Значит, вы знали Сильвию Леннокс, – сказал я. – Вы потому и решили меня нанять?
– Кого я знала? – в голосе звучало удивление.
– Сильвию Леннокс. – Отобрав назад сигарету, я затянулся как следует.
– А, эту женщину, которую... убили, – произнесла она тревожно. – Нет, мы не были знакомы. Но я про нее слыхала. Разве я вам не говорила?
– Простите, уже забыл, что вы мне говорили.
Она притихла, стройная, высокая, в белом платье. Свет из открытой двери падал сзади на волосы, они мягко поблескивали.
– Почему вы спросили, связано ли это с тем, что я вас – как вы выразились – наняла? – Когда я замешкался с ответом, она добавила:
– Может, Роджер сказал, что они были знакомы?
– Когда я назвал свое имя, он вспомнил об этом деле. Сразу про меня не сообразил, только потом. Он так много наговорил, что я и половины не помню.
– Понятно. Я побегу, м-р Марлоу, а то вдруг мужу что-то понадобится.
Так что если вы не хотите зайти...
– Это вам на память, – сказал я.
Я обнял ее, притянул к себе и запрокинул ее лицо. И крепко поцеловал в губы. Она не сопротивлялась и не отвечала. Спокойно отстранившись, она посмотрела на меня.
– Не надо было этого делать, – произнесла она. – Это нехорошо. Вы слишком славный человек.
– Верно. Очень нехорошо, – согласился я. – Но я целый день был таким славным, верным, послушным псом. Вы меня соблазнили на одно из глупейших дел в моей жизни, и, черт побери, оно оказалось словно по нотам расписано.
Знаете что? По-моему, вы с самого начала знали, где он находится или, по крайней мере, знали, что доктора зовут Верингер. Вы просто хотели, чтобы я познакомился с вашим мужем и впутался в эту историю. Чтобы почувствовал себя ответственным за него. Может, я сошел с ума?
– Конечно, сошли, – холодно заявила она. – Никогда не слышала такой возмутительной чепухи. – Она повернулась, чтобы уйти.
– Минутку, – сказал я. – От этого поцелуя шрама не останется. Вам только так кажется. И не говорите, что я такой славный. Лучше бы я был мерзавцем.
Она оглянулась.
– Почему?
– Если бы у Терри Леннокса не было такого славного друга, как я, он сейчас был бы жив.
– Да, – спокойно произнесла она. – Почему вы так уверены? Спокойной ночи, м-р Марлоу. И большое вам спасибо почти за все.
Она пошла вдоль газона. Я проводил ее глазами. Дверь закрылась. Свет у крыльца погас. Я помахал в пустоту и уехал.
На следующее утро я встал поздно, поскольку заработал накануне большой гонорар. Выпил лишнюю чашку кофе, выкурил лишнюю сигарету, съел лишний кусок канадского бекона и в трехсотый раз поклялся себе, что никогда больше не буду пользоваться электробритвой. Все это пустило день по привычной колее. В конторе я очутился около десяти, взял почту, вскрыл конверты и оставил все валяться на столе. Я широко открыл окна, чтобы выветрить запах пыли и копоти, который скопился за ночь и висел в неподвижном воздухе, в углах комнаты, между створками жалюзи. На углу стола распростерся дохлый мотылек.
По подоконнику ползла пчела с посеченными крыльями и жужжала слабо и устало, словно знала, что все без толку, скоро конец, она сделала слишком много вылетов и до улья ей уже не добраться.
Я знал, что день будет бестолковый. У всех бывают такие дни. На тебя сваливаются одни чокнутые – идиоты, у которых мозги заклеены жвачкой, механики, у которых шариков не хватает, домохозяйки, у которых не все дома.
Первым оказался здоровенный блондин хамского вида по фамилии Кюиссенен или что-то в этом же финском роде. Он втиснул массивный зад в кресло для посетителей, водрузил на стол две мозолистые лапы и поведал, что работает на экскаваторе, живет в Калвер-сити, а чертова баба из соседнего дома хочет отравить его собаку. Каждое утро, выпуская собаку погулять, он обыскивает весь двор, потому что соседка забрасывает к нему фрикадельки. Пока что он нашел их девять штук, и во всех был зеленоватый порошок – мышьячная отрава против сорняков.
– Сколько возьмете посторожить и поймать ее на этом деле? – Он уставился на меня не мигая, словно рыба в аквариуме.
– А сами почему не можете?
– Мне надо на жизнь зарабатывать, мистер. Вот сижу здесь, и то теряю по четыре двадцать пять в час.
– В полицию не обращались?
– Обращался и в полицию. Может, на будущий год они и соберутся. Сейчас слишком заняты – лижут задницу ?Метро-Голдвин-Майер?.
– А в ОЗЖ? К кошатникам?
– Кто такие?
Я рассказал про ?кошатников? – Общество защиты животных. Он остался равнодушен. Знал он про ОЗЖ. Пошли бы они подальше. Животные мельче лошади их не интересуют.
– На дверях написано, что вы расследуете, – сварливо заявил он. – Так какого лешего, идите и расследуйте. Полсотни, если вы ее поймаете.
– Извините, – отозвался я. – Я сейчас занят. К тому же две недели прятаться в сусличьей норке у вас на заднем дворе не по моей части – даже за полсотни.
Он хмуро встал.
– Важная шишка, – сказал он. – Деньги ему не нужны. Брезгует спасти жизнь паршивой собаке. Ну хрен с тобой, важная шишка.
– У меня свои неприятности, м-р Кюиссенен.
