— Большое спасибо, Говард, огромное спасибо! Последняя книга Роджера, его лебединая песня, лежит перед вами. Возьмите ее и уходите! И я считаю, что вам следует позвонить в полицию и рассказать о своих подозрениях. Это будет очаровательным концом нашей дружбы. Я очень устала, и у меня болит голова. Что касается мистера Марлоу — я полагаю, что это все он вбил вам в голову,— то я могу ему только сказать, что хотя он своими руками и не убил Роджера, то довел его до самоубийства.
Эйлин повернулась и пошла. Я строго сказал:
— Один момент, миссис Эд. Доведем дело до конца! Обижаться нет смысла. Все мы стараемся вести себя как деловые люди. Тот чемодан, который вы сбросили с Чатсвортской плотины, был тяжелый?
Эйлин обернулась и посмотрела на меня.
— Да, он был очень тяжелый.
— Вы его перебросили через высокую проволочную ограду плотины?
— Что? Через ограду?
Эйлин сделала беспомощный жест.
— По-моему, в случае необходимости у человека появляется необычайная сила. Кое-как я с этим справилась.
— Там нет ограждения,— сказал я.
— Нет ограждения?
Она повторила это тупо, не зная, что сказать.
— И на вещах Роджера не было крови. И Сильвия Ленокс была убита не перед домом для гостей, ее убили в доме, на кровати. Крови не было, когда разбивали ее лицо бронзовой статуэткой, ибо она уже была мертвая, А мертвые, миссис Эд, мало кровоточат.
Эйлин смотрела на меня, презрительно выпятив губу, — Очевидно, вы присутствовали при этом,— иронически заметила она.
Затем Эйлин ушла. Мы смотрели ей вслед. Она медленно, очень изящно поднялась по лестнице и скрылась в спальне. Дверь тихо и плотно закрылась.
— Что там было с проволочной изгородью? — недоуменно спросил Спенсер.
Голова его подергивалась, лицо покраснело и покрылось потом. Он перенес все, не теряя достоинства, но ему нелегко это далось.
— Это было сказано просто наугад,— ответил я.— Я там и близко не был и не знаю, что там есть. Может быть, изгороди там нет.
— Понимаю,— сказал Спенсер.— Странно, что она этого не знает.
— Конечно не знает. Она убила их обоих.
Послышалось тихое движение, и у кушетки появился Канди. Он глядел на меня, и в руке у него был нож. Он нажал кнопку, и лезвие выскочило из рукоятки. Снова нажал, и оно убралось. Его темные глаза блестели.
— Миллион извинений, сеньор,— сказал он.— Я неправильно думал о вас. Она убила шефа. Я полагаю, мне...
Он замолчал, и лезвие снова выскочило.
— Нет!
Я встал и взял его за руку.
— Отдайте мне нож, Канди. Вы просто милый мексиканец-слуга. Они с радостью вас схватят. Они будут ухмыляться от наслаждения, так как это будет- дымовая завеса, очень нужная им. Вы не знаете, о чем я говорю, Канди, но я знаю это. Они так извратили дело, что теперь при всем желании этого не выправить. Да они этого и не захотят. Они так хитро вытянут из вас признание, что вы не успеете и оглянуться. А потом будете всю жизнь сидеть в Сан-Квеитине.
— Я вам уже говорил, что я не мексиканец. Я чилиец из Вина дель Мар под Вальпараисо.
— Дайте нож, Канди! Да, я это знаю. Вы свободный человек и кое-что накопили. У вас, вероятно, восемь сестер или братьев. Будьте разумны и уезжайте туда, откуда прибыли. Здесь у вас больше нет работы.
— Место я себе найду,— спокойно сказал Канди и отдал мне нож.— Для вас я это сделаю.
Я положил нож в карман. Он посмотрел вверх на галерею.
— Что теперь нам делать с сеньорой?
— Ничего. Мы ничего не будем делать. Сеньора очень устала. В последнее время она взвалила на свои плечи слишком тяжелую ношу. Не надо ей мешать.
— Мы должны позвонить в полицию,— решительно и спокойно заявил Спенсер.
— Зачем?
— Ах, боже мой, Марлоу, мы ведь должны.
-— Завтра позвоним. Забирайте рукопись и пойдемте.
— Извините,— сказал Спенсер,— сегодня я слишком много пережил. Одна мысль, что Роджер покончил с собой, была достаточно тяжела. Но мне просто делается дурно, как только я подумаю о второй версии. Могу ли я на вас положиться?
— В каком отношении?
— Что вы сделаете все, что нужно.— Он взял желтую рукопись под мышку.— Не, будем больше говорить об этом. Я полагаю, вы знаете, что делаете. Я хороший издатель, но в этих делах совсем не разбираюсь. Наверно, в действительности я просто хвастун.
Спенсер пошел к двери. Канди посторонился, давая ему дорогу, затем подскочил к двери и открыл ее. Спенсер кивнул ему и вышел, я последовал за ним. Я остановился возле Канди и посмотрел в его темные глаза.
— Никаких фокусов, амиго!—предупредил я его.
— Сеньора очень устала,— тихо сказал он.— на ушла в свою комнату. Не нужно ей мешать. Я ничего не знаю, сеньор. Все будет в порядке, сеньор.
Я вынул из кармана нож и отдал ему. Он улыбнулся.
— Никто не доверяет вам, Канди, но я доверяю.
— Большое спасибо, сеньор.
Спенсер уже сидел в машине. Я сел за руль, включил мотор и поехал обратно к Беверли-хилл. Его я высадил у бокового входа в отель.
— Я всю дорогу раздумывал над этим,— сказал он, выходя.— Она, должно быть, не совсем нормальная. Я думаю, что ее не осудят.
— Ее вообще не станут судить,— сказал я.— Но она этого не знает.
