- Ты нынче не суйся никуда. Дома сиди.
Юра-Егор покивал, соглашаясь.
- Я, по всему, вернусь не скоро. Дверь запирай. Ему не давай.
Жора-Жорж отрицательно помахал пальцем.
- Утро вечера мудренее.
Когда кончили пить, Игорь не помнил - свалился пьян. Жорж покопался в буфете-горке и украл непочатую бутылку. Было бы две - украл бы обе. Не повезло. Только не повезло вдвойне - это была настойка на мухоморах. От ревматизма.
Утром дед сдал дежурство.
- Лазарь Львович, вы какой-то странный сегодня. Вы здоровы?
Но всегда вежливый Лазарь Львович в это утро вдруг оскалился и забормотал какие-то ругательства. Кому-то угрожал. Кого-то оскорблял. Директрисса, к примеру, оскорбилась, когда он произнёс: " Несись, блядь, вскачь, лихая кобылица!" Хлопнул дверью и ушёл.
- Ну, знаете ли... А куда это он направился? - воскликнула она, увидев в окно, как Лазарь Львович перелез через забор и пошёл напрямик к Вороничу Городищу.
Миновав его, дед спустился к Сороти и перешёл речку через мостик, о котором мало кто знал. По тропке он вышел на дорогу к деревне Ульяшки. Но до деревни он не дошёл, свернув к окраине Носово и выйдя прямо на пекарню. В ней работали три толстоногих бабы, жительницы Носово. Были довольны и за работу свою держались. В неопрятных халатах, присыпанные мукой, они рассказывали друг другу о видах на урожай помидоров и огурцов, у кого картошку потратил колорадский жук, у кого дочь "в городе уже четвёртого родила без мужа".
- Батюшки-святы, - спокойно произнесла одна, увидав деда с двустволкой за плечами в проёме двери. - На охоту, что ль, собрался?
Дед взял с лотка горячую буханку и потребовал:
- Сгинь, сука, откушу кусок от морды, - развернулся и ушёл.
- Чё-то я, девки, не поняла, - сказала старшая и поправила кистью руки волосы на лбу.
Они столпились в дверях, глядя вслед деду.
А тот двигался вдоль центральной улицы Носово, размахивая руками и о чём-то громко говоря. Навстречу ему двигалась семейка доцентов. Марина катила коляску с сестрой, отец и мать, как в юности, взявшись за руки, шли следом. Светило утреннее солнышко, пел в небе жаворонок, ласточки сидели на проводах, иногда неожиданно вспархивая и улетая по своим чижовым делам.
Дед подошёл к ним вплотную. Они встали, удивлённые.
- Гражданин... - произнесли губки-бантики, но договорить не успели.
Со словами "Жри, падла!" дед протянул буханку хлеба даунице, снял с плеча ружьё и разрядил оба ствола в сидящую в кресле больную девушку. Лиза поникла головой. Её грудь и живот превратились в кровавое месиво. Мать присела за спиной Марины и обмочилась. Отец схватился за свои щёки и беззвучно закричал. Марина отскочила в сторону. Коляска опрокинулась. Лиза не шевелилась.
- А вы, ребята, подлецы! - с усмешкой произнёс дед. - Вперёд! Всю вашу сволочь буду я мучить казнию...
После чего лёг в лопухи под забором и, подложив берданку под щёку, уснул.
Через полтора часа с воем и мигалками примчались следаки и прокуратура из Пскова. Дед спал. Так и сложили их вместе на полу ПАЗика - убитую и убийцу. Оперативники объездили и опросили всех - от рокеров, которые на Городище при небольшом костре пекли картошку и жарили куриное мясо этой ночью: "Да не пил он с нами практически. Мы ж тоже за рулём. Две пол-литры "Пшеничной" на семерых - что там пить-то... Нормальный он был, уходил-приходил, обход территории делал. Просил Гребенщикова повторить пару песен, Визбора... Ничего не бросалось в глаза", - до директриссы Тригорской усадьбы: "Странный был - да. Ругался на всех, меня обозвал неприлично. Никогда за ним такого не было. Пошёл куда-то не туда утром - ему в другую сторону всегда было". Пекарши вообще нагородили, Бог весть что: "Охотник. Всех, грит, покусаю щас в кровь, извините, суки. Взял буханку - и на том спасибо, что не покусал. Повезло нам. А эти-то каждое утро за горячим хлебом приходили. Вот, доходились-догулялись..."
Проснулся дед в псковском СИЗО через сутки. "Это гдей-то я?" - удивлялся он. Ему объяснили. Дед оторопел, не поверив. Но когда вызвали на допрос и предъявили фотографии, показания свидетелей-родителей, только качал головой и отвечал: "Ничего не помню. Вообще", - и пускал слезу по убиенной Лизавете, которую до этого не видал ни разу. Через неделю назначили деду психиатрическую экспертизу.
Игорь ездил в Псков, один раз ему дали свидание. Откуда-то появился серьёзный адвокат, который успокоил внука. "Патологическое опьянение налицо. Невменяем. Не волнуйся". На вопрос, сколько надо ему заплатить, он засмеялся: "Уже уплатили!" Деду передали мазь и другие лекарства, тёплый пиджак, носки, чистое бельё. "Картошку ел?" - спросил дед. - "Ел. Вкусная", - ответил Игорь, поняв, о чём идёт речь. Под картошкой он нашёл прикопанный чемоданчик с пачками денег.
