Пацаны подхватили под локти Витю и вывели его во двор. Слышно было, как у него прорезался наконец-то голос, и он стал материться. Серый достал два конверта.
- Полотенце не забудь, - напомнил Лазарь.
Серый утвердительно кивнул и достал третий конверт.
Вернулся Игорь. Понюхал воздух.
- Чтой-то хлоркой воняет?
Дед как раз насухо вытер кухонный стол и бросил тряпку в полиэтиленовый пакет.
- Выбросишь потом где-нибудь на свалку, - сказал он Игорю. - Продолжаем. Я буду держать спираль, а ты наматывай асбестовую нить медленно, виток за витком. Век ещё прослужит утюжок-то.
- А посетители твои ушли?
- Не то слово - умчались.
2
- Ты их видишь? - испуганно прошептал Игорь и сжал её пальцы в своей ладони.
- Кого? - удивилась Марина и попыталась вытащить пальцы.
- Да вот же они...
Но на вытоптанной поляне никого не было.
- Пусти меня, дурак. Больно же.
Игорь отпустил её пальцы.
- Смотри, что натворил, - Марина пошевелила слипшимися пальцами у его лица.
Пальцы местами побелели.
- Там была Идалия Полетика. И ещё какие-то люди, офицеры...
Марево пропало. Весь пригорок Сороти прозрачно светился берёзами. Тропинка с песчаной косы поднималась сюда, к полянке, заросшей крапивой в рост человека. Мало кто знал, что внутри этих жгучих зарослей кем-то была выкошена и вытоптана ещё одна небольшая полянка, во вход на которую, заметный только для знающих, стояли, укутавшись в пляжные подстилки, Игорь и Марина.
- Чш-ш-ш! Вот же, исчезают... Размываются...
- Ты скоро свихнёшься со своим девятнадцатым веком!
Они расстелили на полянке подстилки и уселись на них.
- У нас в школе был знакомый по фамилии Политика. Все в классе хохотали, когда историчка объявляла тему "Внешняя и внутренняя политика где-нибудь там..." - Игорь попытался поцеловать её, но она увернулась. - И кто эта Политика?
- Так сразу не расскажешь. Из окружения Пушкина. Да Бог с ней! - Игорь снова попытался поцеловать Марину; она приподняла плечо, защищаясь. - Ну чего ты?
- Не сейчас.
- Слушай, давай поженимся. Мне надоело прятаться по кустам, скрываться. Я тебя очень люблю, ты себе не представляешь - как.
Марина улыбалась.
- Чего ты смеёшься? Я, честное слово, вот руку отсеки, не смогу без тебя и дня. И часа.
- Нет-нет-нет...
- В Питере у меня квартира, дедова квартира, но записана на меня. Я работу найду. Мне в библиотеке предлагали... Там в подвалах сундуки не разобранные... Описания составлять. Платить будут полную ставку.
- Ну, если полную...
- Я после универа туда часа на четыре-пять, а потом с тобой...
- Со мной что?
- Выходи за меня! - угрожающе проговорил Игорь. - А то я пойду к твоим родителям и буду просить руки и сердца по традициям прошлых веков! Или по традиции Кавказа: невесту надо вначале украсть.
- Ах, как романтично!
Игорь начал ласкать девушку, целуя ей шейку и горлышко. Она уже не уворачивалась, а, жмурясь, подставляла. Каким-то образом - ну, кто бы мог подумать каким! - лифчик расстегнулся, и губы Игоря заскользили всё ниже и ниже.
- Кто-то идёт... - прошептала Марина и натянула бретельки на плечи.
Игорь, в совершенно туманном состоянии, проговорил:
- Да провались они...
- Пора-пора-пора...
- Я сейчас лопну.
Марина опять засмеялась.
- Не сегодня.
Она снова закуталась в пляжную простыню и стала протискиваться в высоких зарослях крапивы.
- Ау! Ты где? - закричала она.
Игорь с рычанием вырвал несколько стеблей крапивы и стал хлестать себя по спине. Потом рванулся сквозь стену зарослей, которые ошпаривали его как рухнувший демократический централизм - снизу доверху и сверху донизу.
- Ты рехнулся, что ли? - с испугом спросила Марина.
В вечереющем небе они вернулись в Носово. Навстречу им двигались родители Марины. Отец катил подпрыгивающую на грунтовых кочках инвалидную коляску с девушкой-дауницей. "Дураки и дороги, - с неприязнью подумал Игорь. - "Голова Мышлаевского была привлекательна красотой давней, настоящей породы и вырождения", - вспомнил Игорь "Белую гвардию". Однако Мышлаевскому было далеко до Марининой сестры: девушка была инвалидом первой группы. Спина у Игоря, ноги, руки чесались и покраснели. Казалось, что и уши тоже. Ягодицы, по крайней мере, чесались невыносимо.
- Ты где пропадала? - спросила мать строго. - Мы из-за тебя в Петровское не поехали.
- А там, между прочим, сегодня экскурсию вёл сам Сергей Степанович, - губы отца Марины были пухленькими, "бантиком", словно он держал во рту вишенку; и губы эти были обижены весьма.
- В следующий раз сходите, подумаешь, - легкомысленно отмахнулась Марина; наклонившись над сестрой, она чмокнула её в жирную щёчку.
- Когда - в следующий раз? Ему почти девяносто! Другого раза может не случится вообще! - с пафосом возвысила голос мать. - Я уже не говорю о его подвиге: немощный, старик-калека, инвалид войны, жертвует своим здоровьем...
- Молодой человек, - обратились алые бантики в сторону Игоря. - Я вас настоятельно прошу оставить нашу дочь.
- В конце концов, мне нужна моя фотография с Гейченко для занятий. Личностное отношение к Пушкину просто необходимо проявить на лекциях.
- Ваши прогулки дурно влияют на атмосферу нашей семьи.
