Это же место можно назвать и колыбелью паломничества и религиозной пропаганды. Отсюда пророк Иона отправился (впервые из всех проповедников) рассказывать не-евреям о правильной вере. Путешествие прошло не слишком удачно. Поднялся шторм, и моряки выкинули Иону, признавшегося в том, что Бог на него гневится, за борт. Где, как мы знаем, его проглотил кит (я честно не знаю, откуда взялся кит в Средиземном море, спишем на чудо (нет, не Чудо-юдо, хотя…)). Кит за три дня и три ночи дружелюбно подвез Иону до места назначения, и с тех пор у него (у Ионы) всё было более-менее хорошо. Надеюсь, что у кита тоже.
Другим великим проповедником, чье имя неразрывно связано с Яффой, является апостол Петр. Здесь он воскресил праведную Тавифу, обратив этим чудом сердца жителей города к христианству. Отсюда же фактически начался победный поход христианства по всей планете. Сам Иисус не слишком горел желанием распространять свои мысли и идеи вне еврейского народа («Он же сказал в ответ: нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам» у Матфея), но здесь, в Яффе, апостолу Петру приснился сон, убедивший его в том, что нужно начать проповедовать среди других народов. В итоге этот сон полностью изменил мир. Никогда не знаешь, к чему приведет тот или иной маленький шаг.
А после этого древняя Яффа видела и войска крестоносцев, и мусульманских султанов. Знаменитый Салах-ад-Дин сначала захватил и разрушил город, потом потерял его под натиском войск Ричарда Львиное Сердце, так и не сумев вернуть обратно. В XIII веке мамлюки полностью разрушили город, но через четыреста лет он вновь возродился. Причем настолько, что Наполеону Бонапарту со всей его армией потребовалось шесть дней, чтобы его захватить в 1799 году. Столетие спустя порт Яффы становится одним из основных портов, через которые евреи возвращались на древнюю родину, а позже и одним из главных центров молодого государства.
И лишь в последние десятилетия Яффа постепенно потеряла свое значение именно как порта, уступив быстро выросшему соседнему Тель-Авиву, частью которого она теперь и является. Узкие улочки города стали пристанищем для множества художников, архитекторов, скульпторов и прочих творческих людей, создающих новый этап в жизни города. Место это чрезвычайно интересное и милое, и бродить по лабиринтам этих улочек – это одно из самых излюбленных моих занятий во время моих редких ныне визитов на эту землю.
Ровно в два часа я сажусь за столик на террасе ресторана «Старик и море» в порту Яффы. Сам порт, помнящий и древнегреческие диремы, и когги крестоносцев, ныне является приютом для частных яхт и лодок. Приютом, надо сказать, весьма живописным. Живописна и картина на столе. Перед Яковом Зильбергом выставлена целая армия маленьких плошечек с разнообразными яствами, выглядящими настолько аппетитными, что мне не терпится попробовать их все. Я вдруг чувствую, как я проголодался, и прошу официанта принести мне всё то же самое.
- Одобряю, - Яков важно кивает. – Знаешь, в чем национальный спорт с этими плошками?
- Знаю, - усмехаюсь в ответ. – Меняться ими таким образом, чтобы тебе достались самые дорогие.
Он смеется.
- Я поговорил с Левиным, - окунает кусок питы в хумус.
Я молчу, ожидая продолжения.
- Он встретится с тобой, Игорёк. Только он сейчас в столице.
- В Иерусалиме? – на всякий случай уточняю я.
- Конечно, - он вздыхает. – Глупая и уникальная ситуация: весь мир пытается рассказать нам, где у нас столица. Причем убедить нас в том, что она не там, где мы ее хотим видеть. Ну, в какой стране ты еще такое увидишь? Причем, по факту, эти все дипломатишки всё равно работают в Иерусалиме, хотя посольства держат в Тель-Авиве. Но правительство у нас в Иерусалиме, президент у нас в Иерусалиме, хотя он мало что решает, Кнессет у нас в Иерусалиме. Поэтому им, хочешь, не хочешь, приходится мотаться в нашу столицу из «ихней» столицы.
- Ну, говорят, что американцы собираются признать Иерусалим и перенести туда посольство.
- Говорят, правда? – он настораживается. – Это от Гаврилы или от тебя мысль?
- От обоих. Мы мыслим одинаково. Да это и на поверхности. Президент нынешний сколько раз об этом говорил.
- Да говорят-то они все, сколько лет уже, но никто так и не решился… Интересно, интересно. Даже не знаю, правда, к лучшему это или к худшему. Потому как арабы разорутся сразу же, да и всякие французы с ними… Они же идейные, а мы тут несчастных палестинцев притесняем. А то, что эти палестинцы по нам ракетами каждый день шарашат, почему-то никто из этих просвещенных европейцев видеть не хочет. Ну, да ладно, Игорёк. Это наша тут местная жизнь, чего тебя ею грузить-то, правда?
- Нет, очень интересно, на самом деле.
- А уж нам-то как интересно, Игорёк, - он глубоко вздыхает и протягивает мне маленькую бумажку. – Ну, значит, завтра утром в десять тридцать в отеле «King David» в Иерусалиме. Вот в этом номере, я здесь еще телефон его ассистентки записал. Тебя будут ждать, но если что, то звони ей, она знает. Не опаздывай, он не любит.
- Хорошо, спасибо.
