- Жаль… - я задумчиво разламываю ложечкой корочку крем-брюле. – Слушайте, месье Легранд.
- Да?
- У вас есть контактная информация этого блогера из Амстердама?
- У меня нет, но она должна быть в нашей базе. Все запросы регистрируются.
- Конечно. Вы могли бы созвониться с ним и договориться о моей с ним встрече? Я боюсь, что если я просто заявлюсь к нему, он сбежит. Я знаю таких людей, они параноики через одного. Сможете это сделать?
- Хм… Я… Да, конечно, смогу. Но, наверное, уже завтра утром, хорошо?
- Хорошо, конечно. Спокойной ночи!
- Спокойной ночи, месье Фурнер.
Утром звонок будит меня на улице Месье ле Принс, в маленькой, но чрезвычайно милой комнатке отеля Saint-Paul Rive Gauche, стены которого помнят еще времена Людовика Четырнадцатого.
- Есть небольшая проблема, месье Фурньер, - Пьер смущен.
- Какая? Он убит?
- Нет, что вы! Он жив, конечно! А почему вы спрашиваете?
- Неважно, не обращайте внимание. Работа такая нервная. Так в чем заключается небольшая проблема?
- Вы были правы. Этот человек – параноик. Он согласен на встречу, но боится встречаться с незнакомым ему человеком.
- И что он предлагает?
- У вас есть какие-нибудь известные знакомые? Уверен, что кто-то есть. Он готов встретиться, если на встрече будет человек, которого он хоть немного знает.
- Дайте подумать… - я начинаю перебирать в голове всех своих голландских знакомых, выбирая подходящего. – Месье Легранд?
- Да?
- Спросите, пожалуйста, у него, подойдет ли ему Рудольф Янсен. Это журналист в De Telegraaf, это такая крупная нидерландская газета, одна из крупнейших.
- Да, я знаю. В смысле, газету, а не этого Рудольфа.
- Он там один из ведущих журналистов. Рудольф Янсен. Янсен.
- Хорошо, я запомнил. Рудольф Янсен. Я спрошу.
- Спасибо, месье Легранд.
Через десять минут он сообщает, что Алекс ван дер Берг согласился на встречу завтра при участии Рудольфа Янсена. Я благодарю Пьера и прощаюсь. Перечисляю гонорар на счет Пьера, договариваюсь по электронной почте с Рудольфом, принимаю душ и иду завтракать круассанами в Le Danton на углу улицы Одеон и бульвара Сен-Жермен.
Ну, что ж. Еду в Амстердам.
Глава XII.
Амстердам встречает меня дождем. Впрочем, как обычно. Дождь в этом городе сменяется назойливой моросью, затем ливнем, потом туманом. И так снова и снова. Северное море исправно обеспечивает жителей города влагой со всех сторон, создавая тем самым его мрачную неповторимую своеобразность. Особенную и странно привлекательную.
Удивительно, но те самые веселые амстердамцы в оранжевой одежде, устраивающие бурные до дикости вечеринки, что в самом Амстердаме, что на испанских побережьях, в том же Торремолиносе, любители пива, марихуанных кофешопов и квартала красных фонарей, толерантные до беспредела, - это прямые потомки тех мрачных и до отвращения серьезных и хмурых протестантов-пуритан в черных одеждах с белыми воротничками, которых писал на своих портретах Ремрандт четыреста лет назад.
Впрочем, когда солнце всё-таки выглядывает из-за низкой серой пелены облаков, город расцветает новыми красками. Мрачные темные строения играют всеми оттенками красно-коричневого кирпича, блики от каналов весело бегают по стенам, уютным жилым баржам и пышно цветущим мальвам, высаженным у входов в дома. Город сразу же меняет свое настроение, из мрачного и мистически-таинственного превращаясь в легкий, веселый и игривый. Возможно, таковы и сами амстердамцы.
Дождь как раз прекращается, когда я добираюсь до места нашей встречи с Рудольфом Янсеном, журналистом De Telegraaf. Мы встречаемся у огромной надписи I Amsterdam напротив входа в главный музей Амстердама, да и всех Нидерландов – Рейксмузеум, в котором, кстати, главное место уделено тому же Рембрандту с его наполненным скрытыми символами «Ночным дозором», действие которого происходит, на самом деле, днем, незадолго после полудня.
Рудольф стоит у буквы S, что-то разглядывая в своем смартфоне. Высокий, худощавый, с курчавыми светлыми волосами. Одет в легкую рыжую куртку поверх черной футболки с Гомером Симпсоном и в светлые джинсы.
- Здравствуйте, Рудольф, - подхожу я к нему. – Меня зовут Жерар, меня прислал Гэбриел.
- Добрый день, Жерар, - он протягивает руку, я ее пожимаю. – Вы француз? Вы хорошо говорите по-фламандски.
- Я провел большую часть своего детства в Делфте. Там работал мой отец.
- А, понимаю. Как поживает Гэбриел?
- Мы давно не виделись, но, кажется, неплохо.
- Пойдемте, - он убирает смартфон в карман и увлекает меня за собой. – Тут недалеко.
- Это хорошо.
- Честно говоря, - он шагает быстро и широко, я еле поспеваю за ним, - после нашего последнего дела с Гэбриелом я вообще не хотел с вами встречаться. Вы знаете, что тогда произошло?
- Да. Гэбриел просил передать свои извинения. Он готов компенсировать все ваши неудобства.
