— Но что с ними потом будет? Надеюсь, их у нас в Z второй раз расстреливать не станут?
— А какой нам смысл их на Крещатик отправлять? — засмеялся Алексей. — Обойдутся. В баню уродов! Пусть работают. Сколько, ты говоришь, наемников там пропало за последние месяцы?
— До хрена, — хмуро усмехнулся Гиркавый.
— Значит, «Пятый Рим» как общественное заведение мы прикроем. Зачем нам такие потери? А изучать станем. На первое время нам пригодится опыт Гредиса и его команды. А дальше, как говорят в Одессе, будем посмотреть.
— Понятно, — задумчиво проговорил Василий. — И когда ты планируешь начать?
— Мишка Гарев подтянется завтра-послезавтра. И вот как он появится, так сразу и начнем. Ну что, поддержишь ты нас?
— А зачем нам Гарев?
— Дело в том, — замялся Маршак, — что он как бы главный куратор и идеолог проекта. Большой ученый и все такое. Кроме того, облечен полномочиями.
— А ты не облечен?
— И я облечен, но уже нетрезв! — захохотал Маршак. — Да ты не парься! Подождем пару дней, ничего не случится.
— Ага, — задумался Гиркавый, — а Лизу зачем туда посылать? Думаю, Гредис с Вересаевым управятся, нет? К тому же, она ненормальная слегка. То есть очень даже больная, если я все правильно понимаю.
— Она была нами выбрана для этих целей три года назад, — усмехнулся Маршак. — Я лично курировал ее переброску в Z.
— Серьезно, что ли?! — поднял брови Василий.
— Она больна, вопросов нет, — хмыкнул Алексей. — Но она единственная из этой троицы способна будет вспомнить, что им в Киеве конкретно надо, когда они там окажутся. Понимаешь? Вот ты даже сам факт перехода не запомнил. Точно так же Гредис и Вересаев без сторонней помощи и за два года не раздуплятся, кто они, как и зачем попали в Киев. А Лиза Элеонора запомнит все! Сумасшедшие бабы — самые лучшие бабы в мире! Кроме того, запомни и им перескажи: человек после смерти сильно меняется. Не обязательно в лучшую сторону.
— То есть?!
— Ну, Вересаев, если они быстро не справятся с задачей, сойдет с ума на почве любви к барышням.
— А Гредис?
— Этот обязательно сопьется и потеряет память. Обезумеет, чтобы как-нибудь вьюжной ночью окончательно утратить человеческий облик. Така херня, малята.
— Так какой же смысл их вместе отправлять?!
— Я тебе еще раз говорю, трое их должно быть! Для надежности. Лизка девица сильная, но сама не сдюжит. И число хорошее.
— В каком смысле?
— Ну как, — поправил очки Маршак. — Третий Рим. Третий Интернационал, Третий Рейх, Гитлеровская коалиция, Антигитлеровская коалиция, Третье охранное отделение, Тройки НКВД. Три раздела Польши, Триумвират, страны Бенилюкса. Тройка — второе простое число. Четвертое число Фибоначчи. Нулевое число Ферма. Второе число Мерсена и Софи Жермен. Да и просто на троих соображать удобнее, не находишь?
— Но сколько времени у них будет до этих превращений? Хватит ли его?
— Об этом не беспокойся. Времени хватит, да и задача несложная. Кобзарь и Ганеша. Хрен ли в Киеве их не найти?
Лала открыла дверь чужой квартиры ключом, который ей дала подруга Женя. Это квартира Жени и ее мужа. Они жили здесь, в самом центре Z, долгие годы. Лала всегда немного им завидовала. Такая дружная семья, такая прекрасная квартира. И потом, в центре. Тут и бульвар имени Пушкина, и дворы такие чистые, интеллигентные, не то что у них на шахтерском поселке. А вот теперь она открыла ключом эту дверь и вошла, будто к себе.
В прихожей пахло чем-то прелым. На вешалке висели оставленные (Лала подумала — навсегда и ужаснулась тому, что подумала именно так) хозяйские вещи. Несмотря на полдень, в комнате царил полумрак. Хозяева уезжали уже после того, как начались обстрелы жилых районов. Потому все окна в квартире Женя перед отъездом заклеила пленкой. Яркий августовский свет теперь оказывался сильно приглушенным, желтоватым, будто во сне.
Лала разулась, прошла в туалет и включила, как показывала Женя, воду. Один краник — на туалет, другой — на кухню и в ванную. «Трубы, — машинально отметила она про себя, — старые, могут лопнуть скоро». Об этом ей и Женя говорила. Но тут могли лопнуть трубы, а вот там, откуда они сегодня с мужем и сыном решили перебираться, в ее родном районе, каждый час снарядом могло разворотить дом. Защитники русского мира в пятидесяти метрах от их многоэтажки поставили пушку какую-то, черт ее знает, какую. Может, это и не пушка вовсе, а миномет. И последние дни регулярно гатили по позициям правительственных войск.
Включив чайник, Лала собрала ужин. Минут через двадцать-тридцать с фургоном, полным их вещей, должны были приехать муж и сын. Их надо покормить. Да и самой поесть не мешало. Она забыла уже, когда нормально ела и спала. Чайник засвистел. Лала вздрогнула, налила себе чаю. Села у стола, вспоминая, как неделю назад провожала подругу.
— Ну, как только мы поедем, — говорила Женя, лихорадочно проверяя, все ли взяла, что хотела, — вы прямо сразу и перебирайтесь. Понимаешь? Сразу перебирайтесь! Нечего больше ждать!
