Я сидела на стуле, пока стилистка послушно выполняла свою работу, вычерчивая ровные черные стрелки на веках. Костюм в этот раз у меня был более сдержанный, но не менее привлекательный: черная юбка, под которой уже крепко держалась кобура, рубашка с вырезом, под которой чернела тонкая полоска обтягивающей ткани. По идее она и должна остаться на теле после того, как Намджун сорвет с меня ту самую рубашку. Я нервно выдохнула и оглядела библиотеку: само здание было довольно старым, где-то на потолке уже виднелись трещины и следы от обвалившейся штукатурки, тут же была и лестница на второй этаж, где виднелись длинные ряды высоких шкафов с книгами.
Когда все были готовы, режиссер приказал разойтись на позиции. Краем глаза я заметила десяток человек в черных костюмах и муляжами пистолетов – те самые наемники. Заиграла музыка, записанная партия Чимина, в голове пробежали мгновения прошлых съемок – крики девушек, выстрелы – все смешалось кровавой пеленой, но я сумею совладать с воспоминаниями. Я смогу.
Первые два дубля вышли неудачными, потому что Намджун постоянно забывал, что нужно сделать. Из-за его неуклюжести, казалось, я начинаю улыбаться. Глазами все еще ищу Юнги, но боюсь встретиться взглядом – такая девчачья наивность, знаете ли…
И вот, наконец, все идет как нужно – я закидываю ногу для удара, парень отражает атаку, делает подсечку и бросает меня на стол, за которым сидел, вчитываясь в импровизированные конспекты. Он срывает с меня рубашку, в надежде зацепиться, чтобы притянуть к себе, но я ловко уворачиваюсь и встаю ногами на поверхность, готовясь к следующему удару. Неожиданно слышатся шаги, и мы одновременно оборачиваемся на звук – в кадре появляются люди в бронежилетах, нацелившиеся прямиком на наши головы. Я спрыгиваю со стола и выхватываю из-под юбки пистолет, свой пистолет.
Неожиданный выстрел разрезает воздух, и пуля разбивает в осколки стекло позади Намджуна – это не было запланировано, никто не должен был стрелять. Но было слишком поздно, когда я осознала, кто стоит передо мной, скрывая длинный шрам во все лицо под маской.
Это был обычный день, и шестнадцатилетняя Лин, как всегда, возвращалась домой со школы. Солнечные лучи приятно ласкали кожу, ветер чуть волновал растрепавшиеся волосы – девушка, казалось, забыла о проблемах, сколько лет уже прошло. Она часто перелистывает фотоальбом с фотографиями мамы, вспоминая, как была счастлива в объятиях любимого человека. Появился первый парень – Джи Ви, и она отдавала нахлынувшим чувствам всю себя, поддаваясь волне романтики, волнующего трепета.
Все ближе к дому Лин чувствует неладное, и страшные опасения оправдываются – входная дверь открыта нараспашку, шторы плотно задернуты и выключен свет. Девушка бросает портфель у лестницы и вбегает по ступенькам, но потом, опешив, замедляет шаг. Она осторожно заходит в гостиную комнату и с ужасом обнаруживает там… отца. Руки мужчины крепко зажаты в руках у другого, здорового амбала в черном костюме, вокруг стояло еще пять таких же. Лин судорожно всхлипывает, зажимая ладонью рот, и замирает у порога, вслушиваясь в разговор.
Внезапно чья-то сильная рука вырывает девушку из-за стены и рывком опрокидывает юное тело на холодный пол.
- Лин! – кричит отец, пытаясь вырваться, и получает удар по лицу: тонкая струйка крови стекает по щеке, обрамляя скулы.
Лин не смеет шелохнуться, обреченно уставившись на таинственных людей, как вдруг замечает одного, с пистолетом в руке – грозный, суровый взгляд мужчины нацелен прямо на нее.
- Почему ты не говорил, что у тебя есть прекрасная дочурка? – хриплый низкий голос навсегда остался в ее памяти. – Ты пожалеешь, что не предупредил ее о нашем визите.
Господин Тхи вновь пытается вырваться, крепко, почти до крови стискивает челюсть, и получает еще один удар в грудь. Лин вскрикивает, прикрывая глаза ладонями, но мужчина не дает ей это сделать. Отдав приказ одному из подчиненных, главарь отходит на другой конец комнаты, всматриваясь на одинокую улицу за задернутой тканью штор, в то время как один из них хватает бедняжку, заламывая ее руки за спину.
- Смотри, Лин, смотри внимательно, - шепчет он, как вдруг громкий выстрел разрезает нависшую тишину. Девушка вздрагивает и замечает, как алеет белоснежная рубашка отца, чуть потрепанная от следов сопротивления.
Не в силах больше сдерживаться, Лин громко и протяжно кричит, зовет на помощь, и в дом, заслышав мольбы, вбегает наряд полицейских. Никто не слышал ни сирен, ни звуков подъезжающей машины, но думать об этом было некогда. Люди в черных костюмах бросаются врассыпную, оставляя Лин и ее отца на полу. Девушка судорожно всхлипывает, подползает к мужчине, пытаясь закрыть рукой образовавшуюся рану.
- Любимая, Лин, - его хриплый, усталый голос, и полузакрытые глаза. – Прости меня, малышка, я люблю тебя.
Мужчина вздрагивает в последний раз, опадая в руках дочери. Он умирает прежде, чем приехала скорая – пуля насквозь прошла через сердце.
