Джако… Вспоминая, как он целовал и сжимал ее, Карен ощутила жар. Какой беспомощной она была! Но, несмотря на испытываемое ею презрение к этому человеку, Карен понимала, что этот бандит любит ее – пусть по-своему, в уродливой, извращенной форме. Но такая любовь… и такая ненависть… Молодой женщине вдруг стало до того страшно, что она задрожала и, сама того не замечая, упала на землю, чтобы слиться с ней, чтобы никто не заметил ее. Как ей хотелось поскорее вырваться из тисков грозящей им опасности! «Что я могу сделать против него? Что будет, когда он найдет нас? – Ее воображение разыгралось. Каждая скала, каждая ветка, каждый кактус… – Они, кажется, смотрят на меня! Нет! Прекратите! Перестаньте! Вэнс ранен… Я ему нужна, от меня зависит его жизнь… Джако! Нет… Я боюсь… Боюсь… – Как ни странно, это признание помогло ей. – Хорошо, – со злостью подумала она. – Бойся! Только делай то, что нужно делать. Начни сначала и делай все необходимое до тех пор, пока не выполнишь задуманное. Не забывай, что ты носила фамилию Хэмптон. Держись же… Держись…»
Тучи все быстрее бежали по небу. Не выдержав их натиска, луна скрылась. Встав на ноги, Карен поспешила к костру, тщательно выбирая путь.
Вэнс уснул у костра. Карен огорчилась, увидев, что вода в сосуде из коры выкипела, а сама кора свалилась в огонь и превратилась в кучку углей.
– Держись, – прошептала она покорно, хотя в ее голосе и слышалась некоторая доля сомнения.
Сняв с себя пончо из одеяла, Карен постояла, подставив нагую кожу ночному ветру. К счастью, в узелке, который Вэнс вынес из сарая, была еще одна форменная рубашка. От мокрого одеяла на ее коже появилось раздражение, она сильно покраснела. Карен, стряхнув с себя усталость, надела сорочку, с удовольствием ощутив прикосновение мягкой ткани. Завернувшись в одеяло, она легла. Свой отдых она заслужила, как никогда.
За ночь небо собрало столько туч, что к утру можно было ожидать сильную грозу. Оседлав лошадей, Карен вернулась к костру. Вэнс уже встал, и его лицо немного порозовело – сой явно пошел ему на пользу.
– Ты уверен, что мы можем ехать? – спросила Карен, имея в виду его рану.
Пакстон кивнул.
– Скоро начнется дождь, который смоет все следы. Мы должны воспользоваться этим и ехать вперед, пока не вымокнем до нитки. С каждой пройденной милей они будут вес больше и больше отставать, а значит, мы выиграем время. – Вэнс по привычке стал засыпать кострище землей, но сморщился от боли. С трудом он дошел до коня. Карен уже села на свою мышастую кобылу и с тревогой наблюдала за тем, как Вэнс с трудом устраивается в седле. По небу прокатился раскат грома, словно природа салютовала их отъезду. Они поднялись на горную гряду прямо над тем местом, где разбивали лагерь, и тут же поспешили укрыться в глубокой длинной щели. Вэнс бегло взглянул на склоны впадины, поднимавшиеся над ними. Они ехали между челюстями самой настоящей ловушки, и если только небеса захотят избрать этот момент, чтобы излить на них потоки воды…
И вдруг они как по волшебству вырвались на свободу. Будто кто-то поднял их из впадины на теле великана на его широкий бок. Удивленно охнув, Карен остановилась. По обе стороны от них лежала голая, иссушенная и враждебная им земля, над которой низко опустилось зловещее свинцовое небо. «Я не могу… Я больше не вынесу этих испытаний…»
Вэнс остановил коня рядом с ней.
– В один прекрасный день мы вернемся сюда, – ласково проговорил он. – И тогда ты увидишь, как тут красиво. – Но Карен, пораженная ширью необъятных просторов, раскинувшихся перед ними, не находила слов, чтобы ответить ему. – Мы должны продвигаться вперед и перейти Рио-Гранде до того, как совсем стемнеет. – Брови Вэнса сдвинулись на переносице от сильной боли, и, вцепившись обеими руками в луку седла, он пустил коня шагом.
У Карен засосало под ложечкой от страха, и она судорожно вздохнула. Гнедой жеребец Вэнса, идущий впереди, осторожно выбирал дорогу среди камней, нащупывая спуск к серевшей внизу голой земле.
Началась гроза. Яростные вспышки молний рвали тучи над их головами. Хлынул ливень. Карен задрожала и плотнее завернулась в пончо из одеяла. В какое-то мгновение она потеряла Вэнса из виду и сильно испугалась. Женщина пришпорила кобылу, чтобы догнать гнедого, – ехать в одиночестве в таком аду было невыносимо.