— Я не смог предугадать элементарный расклад событий. Я поверил этому письму, я так надеялся, что все ограничится обычной встречей и не в ближайшие годы… Но сначала Элис узнает, что это случится скоро, а потом, что они поменяли решение и теперь настроены на наш конец. В итоге, мы не готовы, и в этом моя вина. Я должен был предположить хотя бы… Нет, я предполагал, все мы боялись, но не придали этому должного значения. И теперь мы даже не знаем, сколько времени есть у нас.
— Элис, кажется, говорила, что это несколько дней, — с маленькой надеждой произнесла Эсми, чуть укачивая сына на руках.
— Ничтожно мало. Что мы можем сделать? Каким должен быть наш поступок? Я и не знаю… И это угнетает меня очень сильно. Каждая минута на счету. Эсми, они ведь… все, что угодно, могут сделать с Карролом. Все, кроме хорошего. Они не посмотрят на то, что ему всего четыре месяца, — разбито проговорил Карлайл, скользнув взглядом по мирно спящему ребенку.
— Зачем ты говоришь мне это? Я знаю… знаю все, — прошептала девушка, поджав губы. Она не умела плакать, хоть и порыв был силен. Однако, в такие минуты, пожалуй, она была благодарна своему неживому началу. Кому нужны эти ее слезы?
Мужчина притянул ее ближе, и Эсми утонула в его руках, опустив голову на его плечо. Он прижался губами к ее виску, оставляя любящий и виноватый поцелуй. Как никогда Карлайл понимал, что должен быть сильным ради нее и всей семьи. Но, оказалось, это было задачей не из легких, особенно, если учесть ту огромную ответственность, что водрузилась на его плечи с появлением маленькой жизни. Конечно, это не вызывало какого-либо сожаления: Каррол оставался таким же желанным и долгожданным, самым любимым и дорогим. Но Карлайл так боялся оступиться, следующим своим поступком не помочь, а, напротив, навредить своему сыну. Именно поэтому бессмертный до сих пор сомневался, думал и пытался найти более правильное решение. И как назло, один вариант казался аморальнее другого.
А Эсми оставалась его поддержкой, источником его силы, и без нее, как он считал, он просто бы опустил руки и не смог бы выдержать всех внешних сил, которые вот-вот готовы были обрушиться на их счастье. Она была рядом, она действительно права. И иногда казалось, словно она умеет читать его мысли. А нужно ли?.. Когда его душа уже давно стала ее?
— Карлайл. Мы должны решить, — бешеный поток мыслей прервала Эсми, с грустью в глазах вглядываясь в него. — Извини меня. Я так много скинула на тебя, это так важно… — отчаянный шепот слетел с ее губ, заставляя все внутри мужчины сжаться. — Во мне слишком сильны чувства матери, и я не могу принимать решений. Все они кажутся мне… неправильными. Кроме тебя, некому решить окончательно.
— Твоей вины здесь нет. Не нужно, милая, — он нежно поцеловал ее в губы, потеревшись носом о щеку. — Ты делаешь так много для всех нас. Ты не должна извиняться. И ты действительно не глава семьи, чтобы брать такую ношу.
— По-моему, дело не в этом. Мы его родители. Мы, вдвоем, — девушка мягко откинула прядь волос и ласково взглянула на сопящего малыша. — Посмотри на него. Разве он достоин такой жизни?..
— Мы пытались. Но нет. Он не должен испытать тиранию Вольтури. И его это никогда не коснется, Эсми. Я никогда не позволю, — Карлайл обернул вокруг ее узких плеч руку и погладил по головке сына, который беззаботно улыбался во сне. — Дай мне еще немного времени, и я решу. Но тебе не понравится мое решение, каким бы оно ни было.
— Я знаю. Думай столько, сколько понадобится. Мы пойдем на все, лишь бы сохранить жизнь нашей малютке, — ровно произнесла рыжеволосая, глядя в пустоту. Как наивно было полагать, что времена крайних мер никогда не настанут.
***
— Карлайл, не нужно сходить с ума, — Розали нахмурила брови, но в голосе было море сопереживания. Она встала со своего места и присела рядом с мужчиной, коснувшись его плеча рукой. — Есть другой выход. Это ведь не твое окончательное слово…
Каллены, все, кроме Эсми и Каррола, собрались в гостиной несколькими часами позже. Вид вампиров был столь угнетенным и горестным, что казалось, будто темнота и безвыходность прольются темным светом в пространство и затопят его полностью. Душа была тяжелым камнем на шее, раскаленные чувства обжигали ее стенки. Но слова, недавно сказанные их отцом, только лишь усугубили положение.
— Я ничего не вижу. Либо это слишком много для меня, либо… ничего в будущем не существует для нас. И я не могу согласиться, — сказала Элис, заерзав на диване от столь безнадежного и отчаянного взгляда, который Карлайл бросил на нее.
— Нет, нет, нет! Мы так не можем, мы не можем просто отдать его! Так неправильно! Каррол наша семья! — негодующе возмутился Эмметт, кажется, задетый до глубины души.
— Отец, серьезно, нужно искать другой выход. Так нельзя, он еще малыш! — воскликнула Розали, одарив Карлайл непонимающим взглядом, когда увидела лишь твердость намерения в его глазах.
