И с замирающим сердцем вновь продолжил следить за действиями мажонка.
Тот тем временем склонился над Вилларом, на прозрачный гроб кружок поблескивающий положил. Через миг по поверхности прошла рябь, и гроб раскрылся, края плавно опустились вниз. Парень аккуратно стал снимать камни, сперва с живота, потом с груди, потом со лба, и последним донесся щелчок ошейника.
- Молодец! – твердым голосом похвалил его. – Теперь живо за других. Силенок-то хватит? – парень нервно кивнул. – Вперед!
Он склонился над другими, принялся будить, я же еле сдерживал себя, чтобы не рвануть к солнцу своему ненаглядному.
Время шло, я стоял и кусал губы, нетерпеливо ожидая его пробуждения.
Наконец через пару минут я почуял, как гулко, медленно бухнуло его сердце… и еще, и еще… все быстрее, живее, ярче… Он спал, хороший мой, любимый мой… Теперь просто спал, Ещё самая малость – и проснется. Парень меж тем закончил с гробами на телеге с Вилем, перешел к другой.
Закусив щеку до крови, я ждал, когда он закончит. Мое солнце просыпался… Его злость и бешенство на похитителей огнем полыхали, переживание, тревога за меня проскакивали ясными искрами. Он все чуял, но ничего не мог пока поделать, и от этого ярился еще пуще. Я же, раскрыв сердце, успокаивал его, шептал, что все хорошо, что люблю его…
Наконец парень разогнулся.
- Закончил?
Он кивнул.
- Хорошо. Иди туда, – махнул в сторону остальных, раскрывая во льду небольшую щель, как раз, чтобы он пролез.
- Но вы же обещали! – закричал он. – Я разбудил их! Всех!
- Я обещал подумать о твоей смерти. Я подумал. Красивая будет смерть, – равнодушно ответил. Его суета только раздражала. Все, о чем мог сейчас думать – пробуждающийся Виль.
Обернувшись, увидел, что парень стоит у кромки льда и не заходит. Покачал головой, водяным хлыстом из стены закинул его внутрь, запечатывая прозрачный лед. И, не сдерживая себя более, рванул к солнцу своему.
- Виллар, Виль, душа моя… – шептал, гладя пальчиками любимое лицо. – Проснись, ну же, засоня… – улыбнулся я, слеза капнула ему на щеку… Дуррацкие… сами потекли, от радости, не иначе, что самое страшное позади, мой Виль тут, рядом, жив, здоров и жутко зол… Не утерпев, прикоснулся к его губам, поцеловал нежно. – Мой спящий красавец… – поцеловал еще, – просыпайся, ау…
Его губы дрогнули, он вздохнул. У меня такой булыжник с плеч свалился, горища просто!!!
- Виллар! – взвизгнул я, забираясь в телегу, плюхнулся прям на него, рассмеялся, расцеловал всего. Тот наконец пошевелился, улыбнулся, глаза открыл.
- Рха-ании… – выдох как жизнь… Небеса, какие же у него глаза!!! Я позабыв обо всем, целовал его, прижимался крепко, пальцами в волосы ему зарывшись. Солнце мое довольно выдохнул, руками меня крепко обхватил, к себе прижал, да так, будто ни за что никогда никому не отдаст. И целовал в ответ, забирая мою боль, мои страхи, переживания… Только он – весь мой мир… Другого мне не надо… Боль не спешила разлучать нас, и я целовал его, снова и снова, ласкал и покусывал, жадно, нетерпеливо, мне хотелось всего, сразу, сейчас, сию же секунду… И вот уже я руками под одежду ему залез, глажу живот его, не могу от губ оторваться… До чего же хорошо… И сладко, и горячо…
- Кхм… кхм… - пробилось сквозь наслаждение. – Эй! Вот неугомонные! – послышалось еще… Да плевать я на вас хотел, уважаемые… - Да оторвитесь вы уже друг от друга! – меня дернули за руку, отрывая от солнца моего ненаглядного. Я, рыкнув, дернулся, собираясь располосовать рожу сволочи, что мне мешает.
- Рани! – Виль перехватил мою руку, к себе прижал, тяжело дыша. – Всё-всё, хороший мой… любовь моя, успокаивайся…
Мои мозги кое-как в кучу собрались… Вскинувшись, я смотрел на Виллара, солнце свое любимое… единственное… Глаза в глаза… А там такое… м-м-м-м… Сволочь же, ну, сволочь, тот, кто помешал нам! Я, задержав дыхание, прикоснулся губами к его. Увы… тут же, будто очнувшись, кольнули иголочки, по позвоночнику пробираясь вверх, отдаваясь в голове. Застонав, я уткнулся в его плечо.
- Ну, вот что же за гадство такое… Вилла-а-ар… – заглянул в любимое лицо. – Надоело уже до чертиков!
Виллар рассмеялся и уселся в дивном гробике. А удобно, очень… И бортики высокие… Как раз в нем хорошо на Вилларе спать, никуда не скачусь… Заказать, что ли, бате на свадебку кроватку такую, м?
- А кто такие «чертики»? – насмешливо спросил он.
- Эм… – я замешкался, но тут же, прищурившись, насмешливо выдал: – Вот вы подумайте, какие нынче магистры пошли! Чуть очнулся – и тут же исследования проводить! Ты больше ни о чем не хочешь узнать, а?
- Ну, так ты же мне все сейчас и расскажешь! – улыбнулся он, пальцами щеку мне поглаживая. Я же, зажмурившись, подставлялся под незатейливую ласку… Соскучился… очень… – Может, пока выберемся отсюда? – шепнул он, отстраняясь. – Уж больно охота мне пройтись, да и на умельцев, что нас смогли усыпить, налюбоваться.
Я нехотя слез. Виль выбрался следом. Остальные тоже уже проснулись, даже на землю спустились, рядом с телегами стояли и на нас немного смущенно поглядывали.
- Чего это они, а? – шёпотом поинтересовался у него.
