— Что ты искал вчера? — спросила я. — Когда ты опрокинул меня на спину, другой рукой ты что-то нащупывал на кровати.
Нейт медленно выдохнул и провел рукой по коротким волосам.
— На войне я обычно храню под подушкой оружие, и мне снилось… — Он покачал головой. — Не важно. По правде говоря, то, что было ночью, — еще одна причина, почему я предпочитаю, чтобы мы не виделись постоянно.
— Но так нельзя! — Я вскочила, не в силах усидеть спокойно. Меня переполняли бурные эмоции; я вся горела от неуправляемых чувств. — Это не настоящие отношения, так нельзя продолжать, Нейт.
— Я и не говорил, что это настоящие отношения. — Он встал, но ближе не подошел — просто смотрел издалека, как я расшагиваю взад-вперед по комнате. — Мы договорились не портить наш шанс, помнишь? Мы условились…
— За три года многое изменилось. Я уже достаточно ждала. Три года постоянно сравнивала с тобой всех, с кем встречалась. Постоянно думала, где ты, как ты. Гадала, подпустишь ли меня к себе, расскажешь ли, что с тобой происходит, когда ты на войне.
— Тебе не нужно об этом знать. — Он сунул руки в карманы: сама собранность, само хладнокровие.
— Нужно! А как ты предлагаешь мне узнать тебя настоящего, если ты меня не подпускаешь?
— Ты и так знаешь меня лучше других…
— Нет, я знаю лучше других ту твою сторону, которую ты мне показываешь. — Я развернулась на деревянном полу — спиной к двери, лицом к Нейту.
— А что еще тебе показать, Из? — Он склонил голову набок, и на его лице застыла маска, которую он периодически надевал. Он был в ней на похоронах матери. — Там, на войне, я один человек, с тобой — другой. Я не хочу, чтобы ты знакомилась с тем Нейтом.
— Что это значит?
Меня бесила его невозмутимость. Как будто наши разлуки вообще его не волновали; как будто он готов был мириться с постоянно отодвигающейся финишной прямой, достигнув которой мы могли бы иметь нормальные отношения.
— Это значит, что я… — Он вздохнул. — Я хорошо умею разделять жизнь и работу, Из. Я научился отделять все то дерьмо, что случается там, в Афганистане, от своей жизни в Штатах. Это моя копинговая стратегия. Помнишь, ты много лет назад говорила о копинговых стратегиях?
Да, говорила.
— А если я хочу знать тебя целиком?
— Не хочешь. — Он уверенно покачал головой.
— Нет, хочу, — возразила я.
— Нет. Не хочешь. Я храню это дерьмо подальше не для того, чтобы «не подпускать» тебя, Из, а чтобы защитить. Ты не должна этого видеть.
— Ты не веришь, что я смогу тебя поддержать? — Я подошла к нему на два шага. — Я была рядом на похоронах твоей матери. Я пришла, когда ты во мне нуждался.
— Да, и я даже толком не поблагодарил тебя за это…
— Не надо меня благодарить, Нейт. Я хочу тебя поддерживать! Господи, ну почему ты не понимаешь? Я не могу оставаться в стороне, глядя, как ты страдаешь!
— Именно поэтому я тебе не сказал. — Он повысил голос. — Поверь, ты сама не захочешь знать, что я сделал и еще сделаю. Твое отношение ко мне изменится. Думаешь, то, что было ночью, — худшее? Поверь, бывает намного хуже. Я уж молчу, что теперь, когда я в спецназе, мне просто нельзя ни о чем рассказывать. Теперь моя работа — государственная тайна. Пойми, Иззи, ты — единственное хорошее и чистое, что есть в моей жизни. Ты — мой мир в противовес войне. Зачем мне добровольно затягивать тебя в болото?
— Значит, я никогда не узнаю, что ты пережил? Не узнаю, как тебе помочь? — Я сжала кулаки, а в груди сжалось сердце.
— А зачем тебе?
— Затем что я люблю тебя! — выкрикнула я, ахнула и закрыла ладонями рот. Черт, зря я это сказала.
Его глаза вспыхнули.
— Изабо, нет.
С горящими щеками я вылетела из бунгало на террасу. Если нырнуть и поплыть, к вечеру доплыву до соседнего острова, подумала я. Тогда не надо будет продолжать этот разговор.
— Тебе нельзя меня любить. — Нейт вышел следом, качая головой. Его лицо выражало чистый ужас.
— Ты не можешь указывать мне, что чувствовать! — Я уперлась спиной в ограждение. Пятиться было некуда. — Давай просто забудем, что я сказала.
— Нет. — Он подошел ближе и остановился вплотную, зажав меня руками с двух сторон и ухватившись за перила.
— Почему? Ты просишь игнорировать все, что творится с тобой, когда мы не видимся. Просишь довольствоваться тем, что сообщаешь в переписке. — Я вздернула подбородок и хотела гневно на него посмотреть, но в его взгляде читалась такая тревога, такое беспокойство, что гнев как рукой сняло.
— Все, что случается, когда мы не вместе, — ерунда. Только это настоящее. — Нейт взял мою руку и прижал ее к груди. — Ради этой реальности я живу.
Его сердце сбивчиво колотилось под моей ладонью.
— И все равно ты не разрешаешь мне тебя любить.
Он покачал головой:
— Нельзя, Из. Просто нельзя, и все. Я тебя недостоин, пока еще нет. Вспомни, что случилось ночью. Один кошмар — и я поднял на тебя руку… — Нейт судорожно сглотнул. — Послушай, я не просто боюсь все испортить — я в ужасе при мысли, что разрушу то, что есть между нами. Ты хочешь знать правду? Вот она. Я не могу тебя потерять.
