Он внимательно вгляделся в лица мальчишек. Возраст еще не поработал над этими совсем детскими, ангельскими, пока не сформировавшимися лицами. Они стояли вокруг него, а он лежал у их ног со связанными руками и ногами, сам как известковая скала. И их ясные, безразличные, лишенные всяких эмоций взгляды были устремлены на него.
Все четверо. Крест, треугольник, круг, квадрат… По телу Серваса пробежала дрожь.
– Надо поторопиться, – сказал Бенжамен. – Уже пять. Мои предки рано просыпаются…
Эхо по частям присылало слова обратно: «просыпаются»… «паются»… «аются»… Просторный грот был прекрасным резонатором.
Все повернулись к нему спиной, отошли в сторону осыпи и нагнулись. Он услышал, как шумно стучат друг о друга камни.
Когда они вернулись, у каждого в руках был камень весом в несколько килограммов. У Серваса кровь застыла в жилах и перехватило дыхание. Веревки, которыми были связаны его кисти и лодыжки, больно врезались в кожу.
– Тот, кто разобьет ему камнем башку, заработает больше очков, – заявил Валентен. – Так сказал Дискорд.
Мартен судорожно сглотнул.
– Лично я займусь ногами, – быстро, на одном дыхании проговорил Тео, самый младший, и в его голосе послышались умоляющие нотки.
– Ну, и не получишь ничего… Подумаешь, ноги! – отреагировал Бенжамен.
Сервас чувствовал себя очень неуютно: острые камни впивались в спину, вдруг, ни с того ни с сего, захотелось помочиться. Он попытался растянуть и чуть ослабить веревки, но узлы были крепкие. Пот катился с него градом. Сердце стучало так, словно хотело выскочить из груди.
Он заметил, что Матис избегает на него смотреть. Мальчик стоял молча, держа в руках осколок скалы с острыми гранями, которые вот сейчас вопьются ему в тело, переломают кости и выпустят кишки.
– Матис, – позвал он.
В пещере, что вот-вот станет его могилой, было тихо.
– Матис, – повторил он, стараясь, чтобы голос звучал одновременно и дружески, и отечески, и достаточно твердо, – посмотри на меня.
«Посмотри на меня»… «на меня»… «меня»…
– Закрой пасть! – грубо оборвал его Валентен. – Не слушай его, Мат, он просто тянет время.
– Матис, посмотри на меня.
– Не слушай его! Он – такой же подонок, как и все. Не забывай, что сказал Дискорд.
«Дискорд»… «искорд»… «корд»…
– Вы хотите сказать, доктор Драгоман…
– Чего? – протянул Валентен.
– А, так вы не знаете? Дискорд – это ваш психиатр, доктор Драгоман…
Все замолчали и посмотрели вниз, на него. Все, кроме Матиса.
– Чушь все это собачья! – рявкнул Бенжамен. – Ты это только что придумал!
«Придумал»… «думал»… «умал»…
Он поднял глаза на Бенжамена.
– Вот что она написала про тебя.
– Заткнись!
– Как по-вашему, откуда Дискорд мог так хорошо вас знать? Кого он приглядел раньше? Матиса и Тео? А может, вас с Валентеном, поскольку вы постарше? И оба, вроде бы как нарочно, ее пациенты? Если я не ошибаюсь, то именно вы завербовали Матиса и Тео, а не они вас?
Молчание.
– Или я ошибаюсь?
– Заткнись! – зарычал Валентен и пнул Серваса ногой в бок.
Он почувствовал, как ребра прогнулись под ударом, и от бока к плечу словно пробежал электрический разряд.
– Дискорд – это она! Она вами манипулировала! – крикнул он и закашлялся.
И тут же сморщился от боли, получив еще один пинок.
– Все было совсем не так, как вы думали… Она вас использовала, чтобы…
Еще один удар…
– Да черт же вас возьми! Чтобы избавиться от неугодных ей людей. Ведь это Дискорд говорил вам, кого и как надо убивать? Матис, посмотри на меня!
– Да, мать твою! – заорал Валентен. – Ты заткнешься или нет? Она или не она – это ничего не меняет!
Потрясенный, обессиленный, Сервас корчился на земле, пытаясь увернуться от ударов.
– А вот и нет! Еще как меняет! – крикнул он. – Дискорд вам врал! Он просто пользовался вами!
– Надо его кончать, – сказал Бенжамен, поднимая тяжелый камень над головой пленника.
– Где они? – прорычала Ирен, наклонившись к доктору Габриэле Драгоман, словно хотела вцепиться ей зубами в лицо.
