Долина полностью

Когда сын, которого, заботливо обнимая за плечи, вела мать, поравнялся с ним, он погладил мальчика по голове. Скорее машинально, чем от души. Тео не обратил на него ни малейшего внимания, просто прошел мимо, словно его и не было. Сервас вгляделся в отца. Тот, казалось, тоже не испытывал никаких эмоций, его все это не трогало. Он был далеко, совсем в другом месте. Может, опять в Мали. Мартен повернулся к мальчику. Пижама на нем намокла и сильно испачкалась, к растерянному личику прилипли мокрые волосы, и выглядел он так, словно его только что вывели из лунатического состояния. Однако он был в ботинках, и к каждой подошве прилипло по куску вязкой глины.

Все молча вошли в дом.

– Мне надо задать ему несколько вопросов, – сказала Циглер матери, когда та закончила вытирать мальчика полотенцем и переодевать.

Потом обратилась к жандармам, которые его привели:

– Где вы его нашли?

– На тропе, – ответил один из них, – в чаще. Когда он увидел свет фонарей, то сначала испугался, а потом успокоился и всю дорогу молчал…

– А точнее?

– Мы его спросили, что он тут делает и что случилось. Он не ответил. Он вообще ничего не говорил.

Сервас взглянул на мальчика. Ему было одиннадцать, но выглядел он едва на девять, ниже ростом и худее. И Сервас невольно подумал о Гюставе. Мальчик неподвижно смотрел перед собой, пока мать сушила ему волосы феном. Он не выглядел ни травмированным, ни беспокойным. Скорее, безразличным. Может быть, ежедневно видя в таком заторможенном состоянии отца, он и сам впал в апатию. Дети всегда подражают родителям… А может, ему что-то вкололи.

– Надо, чтобы его осмотрел врач, – сказала Циглер, словно угадав его мысли. – У вас здесь есть такие специалисты?

Ангард кивнул.

– Позвоните ему, из постели вытряхните и велите приехать.

Она повернулась к Сервасу:

– Мальчика надо допросить, но я не знаю специалиста, который мог бы его разговорить. А ты?

Он немного подумал.

– Габриэла Драгоман. У нее на визитке написано «психиатр» и «педопсихиатр». Можно попросить ее присутствовать на допросе.

Ирен бросила на него подозрительный взгляд.

– Ты уверен, что это хорошая идея?

В этот момент в переговорном устройстве Ангарда чей-то голос прохрипел: «Мы кое-что нашли».

– Что? – сказал тот и нажал кнопку: – Прием…

– Следы рядом со следами мальчика. Следы взрослого человека… Прием…

Они переглянулись.

– Пошли, – сказала Ирен.

Размер 41–42. Мужские ботинки на рифленой подошве. На тропе, едва проступавшей в лесной тьме. «Слишком уж темно в лесу для ребенка», – подумал Сервас. Следы шли рядом со следами Тео сначала в одну сторону, потом в другую, словно оба разговаривали, прохаживаясь по тропе полночи. Потом следы взрослого исчезли в лесу, а следы мальчика остались. И они были четкие, дождь еще не успел их размыть.

– Есть среди вас тот, кто обнаружил эти следы? – спросила Циглер у Ангарда, указав на тропу.

– Да, – ответил он.

– А это не могут быть следы кого-то из жандармов?

– Нет, – сказал жандарм, который их обнаружил. – Досюда никто не доходил, кроме тех, что нашли мальчика. И это не их следы. Вот их следы, – показал он на другие отпечатки на тропе.

– О’кей. Но проверьте на всякий случай всех, кто находится в доме: не ходил ли кто по тропе, пока мы не приехали.

Она снова взглянула на следы. Их уже начал понемногу размывать ливень и поток грязи, текущий по тропе. А сделать слепки они не успевают. Вот черт!..

– Найдите какую-нибудь линейку или рейку с насечкой! – крикнула Ирен. – Хоть одна должна найтись в комнате мальчика! Скорее! И позовите фотографа!

А пока что она опустилась на четвереньки, прикрыла след рукой, навела на него камеру телефона, и яркая вспышка осветила глиняную тропу.

– Ну что? – осведомился Сервас пятью минутами позже.

– Она была не в восторге, что ее разбудили посреди ночи, – сказала Циглер, убирая в карман телефон, – и сказала, что я не дала ей досмотреть эротический сон, в котором она целовалась с… Они или с кем-то вроде того. Но когда я рассказала про Тео, она сразу проснулась и согласилась немедленно приехать. И просила дождаться ее и пока не расспрашивать мальчика. И поместить его в спокойную, знакомую комнату, подальше от людей, что толкутся в доме. Ну, например, в его комнату или в любую другую, где он будет себя чувствовать в безопасности. И пусть мать остается все время с ним, чтобы его успокоить… И пусть он больше ни с кем не разговаривает… Слушай, а что такое «Они»?

– Японский демон, – ответил он. – Эти ребята огромного размера, они носят набедренные повязки, и у них на лбу рога.

– Японские демоны, говоришь… Для сновидения сюжет интересный…

– Да она тебя разыгрывала.

– И мне так показалось. Я вот думаю: как бы я отреагировала, если бы какой-нибудь мужик стал мне отливать такие пушечки по телефону…