Симфония утра стала понемногу заполнять долину. Но она уже не могла вызвать любви, не могла открыть ворота души и наполнить сердце ароматом жизни, излучая добро. Руки маэстро дрожали. Дыхание было прерывисто. Внутренний дискомфорт не позволял даже любимой музыке получить прежнее наслаждение. Да и играл он только себе. Кому нужна мелодия, если её может услышать только один человек?
В музыку постепенно стали вкрапливаться чуждые звуки. Они больше всего напоминали крик или вопли животного загнанного в ловушку, или попавшего в капкан.
Крики достаточно быстро заполняли собой пространство, заслоняя горизонт. Небо вдруг над головой потемнело, словно пришла дождевая туча. Что-то огромное с раздирающим криком непонятно от чего рухнуло на краю обрыва. Гигантский монстр, приподняв свои крылья, пытался встать на ноги.
– Прекрати играть! Без тебя внутри не спокойно. Ева махнула рукой и стража пошла в сторону только что спустившегося с небес монстра, по-прежнему извергающий стоны, пытаясь встать на ноги.
Атикин не мог ничего сообразить. Мысли забегали. Страх не оставлял его с момента, когда он покинул дворец, не давая думать. Немой спектакль продолжался. Королева вынула меч из огромной лапы существа с небес и вонзила его, прямо в то место где должна быть шея. Зверь рухнул на землю и сразу наступила тишина. Боль ушла навсегда, пришла смерть.
Свита расступилась. Владыка Дестино увидел Еву, приближающуюся к нему с окровавленным мечом. Охрана пыталась столкнуть мёртвое тело монстра вниз с обрыва.
Атикин хорошо знал эту гору. По ту сторону зияла пустота. Что не брось в бездну, – всё поглощалось. Здесь, на этом самом месте, приносили до прихода магии в долину пожертвования богам. Теперь это было местом для тех, кто хотел скрыться. Что именно располагалось на другой стороне обрыва, никто не знал. Или, на самом деле, дом старых богов – ещё одна земля, что пока не была обозначена на карте долины.
– Этот меч Вам знаком? У Евы в глазах стояли слёзы. Волнение выдавали руки. Губы дрожали. Королева вставила меч острием в землю.
– Да. – Ответ прозвучал как приговор. Страх, не покидавший Атикина уже пару дней, окончательно завладел им.
Утро не хотело сегодня принимать правление, затянувшиеся тучи так плотно обступили солнце, что у неё не было сил сопротивляться, оно молча ждало своего часа. Светло-жёлтый круг, точно на террасе, расположился у горизонта, и впал в спячку, сложив руки. Гора ещё прикрывалась туманом, как будто это было одеяло, натянутое на голову от холода. Только два голоса, доносившихся с вершины, нарушали эту идиллию утренней тишины.
– Открой мне границы своей долины. Пришло время симфонии уйти, я думаю ей просто надо отдохнуть. Голос замолчал, но последние ноты, где больше было требования, чем просьбы ещё при помощи эха витали в воздухе.
– Тебя интересуют границы после того как, вчера ты спросила – знаком ли я с этим мечом? – Да, этот был меч моего сына. Мне незачем жить, а тем более тебе помогать. Долина будет слушать симфонию хотя бы из-за того, что должна помнить его. Музыка, созданная им, поселиться в ней навсегда.
– Я открою их сама, и мне кажется, что Ленад жив. Меч в лапе у этого монстра не причина об этом думать. Может быть, мальчик начал сражаться и потерял его в бою.
Атикин или не услышав её, или не поняв, встал и начал удаляться от неё. Бросив последнее предложение, растворился в тумане: «У тебя не хватит сердца понять, как это сделать. Жрицам просто надо решиться на этот шаг и у них это получится. Но они будут одиноки в долине и быстро захотят вернуться домой».
– Их дом будет твой дворец, я тебе обещаю. Ева произнесла это пытаясь разговаривать с белой пеленой.
