Он встал, потянулся после сна, сжал-разжал голые пальцы ног, наслаждаясь ощущением пушистого ковра под стопами (почему у Хеголы был такой, а у него – нет?) и, подойдя к полке, поставил на неё оба локтя.
– Приспешник Лешего тебя, значит, не испугал, а Фиона – ещё как? – подперев щёки кулаками, с ленивым интересом спросил Силграс у снежной феечки.
– Пи-и-ип!
– Ах, так он тоже был страшный, но ты тогда всё проспал… М-да. Ну ты и трус, я тебе скажу. Никого трусливее я в жизни не видел. Ни в одной из жизней, как мне кажется.
Снуи оскорблённо стукнул Авалати по носу и забился в угол, не переставая трястись. Альв сонно потёр глаза – бли-и-ин, как же он не любит просыпаться – и положил возле отвернувшейся феечки носовой платок – пусть с головой укроется, если так страшно. Потом взял со стола зажжённую свечу и неспешно пошёл на выход.
Улица была погружена в темноту. Прозрачно-чёрная и глубокая, как вода в таинственном ведьмовском колодце, она заполнила всю Долину Колокольчиков. Дома тонули в ней, похожие на обломки кораблей в подводном царстве. В воздухе тонко пахло цветами, и снег, перемешанный с фиалками, не то чтобы падал – агрессивно накидывался, стараясь уколоть как можно больнее. Мимо Авалати то и дело проскальзывали силуэты бледных людей, кружащихся в безмолвном танце. Все они были одеты в изысканные летящие ткани; венцы и диадемы из сверкающих кристаллов украшали их головы – но танцоры оставались безучастны к собственной красоте. Их лица не выражали ничего, кроме равнодушия. Они двигались одновременно притягательно и жутко.
При этом на улице было настолько холодно, что даже почти нечувствительный к перепаду температур Авалати поёжился. Он небрежно смахнул с плеча фиолетовые лепестки, зачесал свои белоснежные волосы от затылка вперёд, пряча под ними глаза, ещё разок зевнул и спустился с крыльца. В него тотчас чуть не врезалась очередная пара танцоров. А потом – ещё одна и ещё. Они окружили его, будто приглашая присоединиться к своему чарующему танцу в тишине.
– Фиона, зачем мне твои спецэффекты? Хочешь поговорить – явись сама! – раздражённо крикнул Силграс, уклоняясь от чужих локтей и морщась, когда его кто-нибудь всё-таки задевал. – Я и так знаю, что ты крутая!
В отличие от жителей Долины Колокольчиков, слуги Фионы были не призраками, а вполне себе материальными мертвецами, набранными ею среди беспечных норшвайнцев.
Послышался смешок, звонкий щелчок пальцев, и вдруг всё закончилось. Магическая темнота и метель отступили, сменившись простой и в чём-то даже светлой ночью – спасибо пухлым сугробам, блестящим под луной.
От колодца к Силграсу шагнула высокая стройная женщина, чьи длинные чёрные волосы украшал серебряный венец. «Власть» и «роскошь» – вот два слова, приходившие на ум при взгляде на неё. Она куталась в синий плащ, отороченный мехом, под ним виднелся тёмный обтягивающий костюм.
«Ну да, в отличие от своих ребят ты-то тепло одета», – мысленно возмутился Авалати, которому очень не понравилось мёрзнуть. Он забыл, что на встречи с Фионой лучше надевать хоть какую-нибудь обувь, а не выходить босиком и в ночной сорочке.
Пепел, точно, сорочка!.. Что-то он совсем не подготовился к гостям. И снуи, предатель такой, не напомнил, что стоило сменить наряд на нечто более приемлемое. Силграс с максимально независимым видом поправил рубаху и эдак небрежно упёр одну руку в бок – мол, так и было задумано.
Вблизи Фиона фон Сортерберг, большинству известная как ледяная леди, была ещё прекраснее. Неудивительно, что многие люди выходили к ней, обменивая свою тёплую, но скучную жизнь на холодное мерцание вечности.
Остановившись прямо перед Авалати и загадочно сощурив глаза, Фиона длинным ногтем жемчужного цвета провела по его нижней губе.
– Вот ты снова и дома, упрямый альв. Один среди зеркал, в ограде отражений – и со свечой в руке, чтобы развеять тьму.
– Какая пафосная фраза. Долго репетировала? – вывернулся из-под её пальцев Авалати.
И с Фионы вдруг как ветром сдуло всю её властную холодность. Она задорно осклабилась.
– Скажи, хорошо получилось? Ты же и впрямь со свечой стоишь. Уже потухшей, правда.
И действительно: ветер и цветочно-снежная буря почти сразу расправились с огоньком. Авалати хотел съязвить в ответ, но, вспомнив всё то, о чём так много думал в последние дни, не стал этого делать. Только кивнул:
– Красивые слова, да. Как строка из древней песни.
Зато Фиона не упустила возможность для подкола.
– Боги-хранители, да тебя подменили?! – делано ахнула она. – Признавайтесь, кто украл мою врединку Авалати и подсунул вместо него эту принцесску в ночной рубашке?!
– Да ты!!! – невнятно взвыл Силграс, когда она прижала его одной рукой к груди и хорошенько взъерошила волосы.
– Я скучала по тебе, между прочим! – с укором воскликнула Фиона.
– Я всё ещё не понимаю, как ты можешь по мне скучать, если мы виделись всего пять раз, и то по делу!!!
– Я помню тебя по твоим прошлым жизням.
– А я-то тебя – нет!
