Она пояснила, что это первые буквы слов «Общество сестер милосердия Крови Христовой» и «Fidelis ad Mortem», а остальные буквы обозначают девиз, которому они следуют, – «Ubi uadimus ibi manemur», то есть «Преданные до смерти» и «Куда мы приходим, там остаемся». Должно быть, непонимание было написано на моей физиономии, потому что она сочла нужным растолковать: когда они решают отправиться куда-то и позаботиться о людях, они не оставят их, даже если им самим будет грозить смерть. Меня заинтересовало, неужели кому-то из них и вправду пришлось умереть, и она ответила, что таких наберется около сотни. В Майами? Она издала удивленный смешок, потом как-то странно, на восточный манер закрыла лицо руками и попросила у меня прощения. Нет, в других странах. Мы специализируемся в помощи людям, пострадавшим от войны, объяснила она и спросила, не хочу ли я пойти в больницу. Идти туда я отказалась и стала допытываться, что же она в таком случае делает в Майами, где нет никаких войн, не считая перестрелок между бандами торговцев наркотиками. Оказалось, что это у нее что-то вроде каникул или отпуска. У меня было много вопросов, например, что это за маленький бронзовый ангел, висящий у нее на шее, но, хотя она не выглядела раздраженной или что-нибудь в этом роде, я ощутила исходившие от нее флюиды и поняла, что надо уходить. Тринидад вручила мне пакет с толстыми гигиеническими прокладками. Подумай о себе, Эмили, сказала она, и Господь благословит тебя. Она посмотрела на меня, и я почувствовала, что она видит меня насквозь, как, мне казалось, мог делать Рэй Боб, но вместо плохого сумела рассмотреть как раз хорошее. Это невероятно удивляло, поскольку в то время я вообще не думала, что во мне есть хоть что-то хорошее. Наружу я вышла с мыслью, что, если не считать Персиваля Орни Фоя, эта сестра самый интересный человек, когда-либо мне повстречавшийся.
<p>Глава двенадцатая</p>На время служебного расследования Паз получил административный отпуск. За результаты вроде бы волноваться не приходилось, поскольку имелась пушка убитого, гражданская свидетельница (Лорна Уайз), полностью подтвердившая объяснения детектива, а тот малый оказался хорошо известным местным уголовником Амадо Кортесом, Додо Кортесом, как называли его подельники и копы, знавшие этого типа как головореза и рэкетира, державшего под контролем мелких наркоторговцев. Пару раз его арестовывали по подозрению в убийстве, хотя привлечь к суду так и не смогли, а один раз засадили-таки в тюрьму на тридцать шесть месяцев за нападение, отягощенное попыткой убийства. Вдобавок он был белым кубинцем, а потому его мог застрелить коп с любым цветом кожи, не опасаясь бури негодования со стороны общественности.
Первый свободный день временно отстраненный от исполнения обязанностей Паз проводил с Лорной Уайз, тоже взявшей выходной, которая созвонилась с ним с утра пораньше, а потом отключила свой телефон. Он удивился раннему звонку, но подъехал без промедления, и теперь они сидели на ее маленькой террасе под манговым деревом и попивали чай на манер старых друзей, хотя отнюдь таковыми не являлись, но нечто уже подспудно выстраивалось между ними.
