Судя по маминой подборке книг и различных методичек, она мечтала резко стать сексуальной стервой, миллионершей и никогда не стареть; да и кто бы не мечтал об этом? Но если сеансы Кашпировского были безобидным развлечением, отдыхом у телевизора, то уринотерапия отразилась на нашей семье просто катастрофически. Мамаша в нее уверовала.
Детская моча, писал Малахов, наиболее целебна, так как малыши еще не зашлакованы и во всех смыслах чисты. Поэтому мама пыталась принудить нас с младшим братом ее сдавать и употреблять; мы с трудом соглашались только на сдачу урины в тару. После этого на плите проводились алхимические опыты по ее выпариванию. Вонь при этом стояла чудовищная. Отец подобных экспериментов не выдерживал и с матом покидал жилище.
Одна из маминых подруг утверждала, что вылечила рак благодаря тому, что пила свою утреннюю мочу и улучшила зрение, капая ее в глаза. Наверное, моя матушка очень любила свою маму, потому что, когда ту разбил инсульт, принялась ее спасать всеми мыслимыми способами.
Бедная бабушка воспрепятствовать альтернативной медицине не могла, так как была парализована. В больницу ее мать отдавать не хотела, уверяя, что врачи ее точно погубят. Бабушка, судя по всему, тоже так считала, потому что приходящую медсестру кусала из последних сил, и та решила больше не посещать наш гостеприимный дом.
Стиральной машины у нас не было, и отец покупать ее отказывался, несмотря на все мамашины мольбы, поэтому обоссанные простыни приходилось вываривать в эмалированном тазу на плите.
Бабушка скончалась первого января.
Мне было десять, и я, как обычно по вечерам, проводила время, читая на диване под настольной лампой. Я слышала, что в соседней комнате мама волнуется, умерла ее мама или нет, но решила туда не идти – игра в больницу мне за несколько лет порядком надоела.
Вбежал мелкий брат и спросил с волнением, как проверить, дышит ли бабушка. Я отодрала от книжного шкафа маленькое зеркальце, приклеенное пластилином, молча протянула ему и записала на полях книги карандашом: «01.01.1995. 22:30. Сегодня умерла моя бабушка. СПб». После этого книгу я закрыла и убрала на полку, потому что уже через минуту в комнату влетела рыдающая мама, потащила меня с собой и заставила целовать бабушкин труп в ледяной лоб. Я не хотела этого, потому что действие было бессмысленным – это было просто тело, как предмет мебели, и я не чувствовала ничего.
Мама еще некоторое время поразгоняла на тему, что мы можем вернуть в бабушку душу, если всей семьей будем над ней держать ладони и молить Бога. Мы честно старались, но ничего не вышло.
Когда приехала труповозка (папино словечко), я почувствовала такое облегчение, что рыдала много часов подряд. Мать со слезами гладила меня по волосам и умилялась, как же я любила бабушку. Я плакала еще сильнее – от стыда, что плохо просила Боженьку, неискренне. А вот батя не стал лукавить и даже шутил в телефонную трубку, когда вызывал скорую, что теща наконец сделала ему хороший новогодний подарок; мама его потом за это горько упрекала. А на следующий день, второго января, он купил, как он выражался, «в семью» магнитофон и поставил нам музыку группы DDT для праздничного настроения.
Мать спросила, пойду ли я в церковь ставить свечку за бабушку, и я растерянно заметалась по квартире. Видя мои сомнения, она зарыдала и кинулась прочь, захлопнула входную дверь, придавила ее и закрыла снаружи ключом. Плача, я вернулась к отцу, тот утешил: «Да и хер с ней!» – и мы долго лежали на диване и слушали Шевчука в полном духовном единении.
После того как наш отец (по выражению мамаши – ирод, такой же черствый, как и я) отказался быть примерным семьянином и «встал на путь порока», она поняла, что одной с двумя детьми на руках тяжело. Интернат, в который она меня привезла, спонсируют государство и частные лица. Дети годами живут там в домах, которые строят сами, поддерживают порядок, готовят еду и работают, параллельно получая образование по новаторским методикам. На тот момент это была экспериментальная площадка Министерства образования, спорный и скандально известный проект.
Главное в проекте – возможность бесплатно получить высшее образование, убеждает меня мама. Она-то знает, как трудно в Питере поступить на бюджет! Оказывается, Щетинин подписал договоры с неплохими вузами, например, Ростовским государственным строительным университетом, и можно после одиннадцатого класса заочно учиться дальше. Похоже, она расписала мое будущее на триста лет вперед.
Название села «Текос» переводится с адыгейского как «долина красоты», рассказывает нам девушка-экскурсовод. Там и вправду невероятная природа: упоительный аромат горных трав и цветов, высокие горы надежно закрывают поселок от ветров, поэтому там субтропики, свой микроклимат. Как в Греции, рассеянно замечает мама. Я, в отличие от своих одноклассников, за рубежом ни разу не была, поэтому поддержать светскую беседу о погоде не считаю нужным.
