— Я полагал, что Зеландонии живут недалеко от Большой Воды; во всяком случае, во время моего Путешествия так оно и было. Я долго-долго шел на запад, а потом направился на юг. Говоришь, вы только что отправились в путь?
— Я должен кое-что объяснить. Ты прав, путь от нашей Пещеры до Большой Воды можно пройти за несколько дней, но Даланар из Ланзадонии был супругом моей матери в пору моего рождения, и потому в его Пещере я тоже чувствую себя дома. Я прожил там три года, учась у него мастерству. Мы жили у них вместе с Братом. Единственное, что мы успели сделать сейчас, — это перейти через ледник; еще пара дней ушла у нас на то, чтобы добраться до этого места.
— Даланар! Ну конечно! То-то твое лицо мне кажется таким знакомым. Должно быть, ты дитя его духа — ты очень похож на него. И так же, как он, ты мастер по изготовлению кремневых орудий, верно? Если ты похож на него и внутренне, то мне остается только склонить перед тобой голову. Лучшего мастера, чем он, я еще не видел. Я собираюсь отправиться к нему в будущем году, чтобы получить кремни из копей Ланзадонии. Нет ничего лучше местного камня.
Возле костра собирались люди с деревянными чашами. Вкусные запахи, доносившиеся оттуда, напомнили Джондалару о том, что он страшно голоден. Он поднял с земли свою котомку, чтобы Убрать ее с дороги, и тут же ему в голову пришла неплохая мысль.
— Ладуни, у меня есть кремни Ланзадонии. Я взял их, чтобы делать новые орудия взамен утраченных и испорченных. Нести их на себе тяжело… Я не стал бы возражать против того, чтобы оставить камень-другой. Если хотите, я отдам их вам.
Глаза Ладуни загорелись.
— Я с удовольствием возьму их, но только при условии, что ты примешь от меня что-нибудь другое. Конечно, я люблю подарки, но с сыном очага Даланара мне хотелось бы вести честную торговлю.
Джондалар заулыбался:
— Ты уже и так предложил мне скинуть со спины тяжелую ношу и отведать твоего угощения.
— Камень Ланзадонии стоит куда большего. Ты слишком мало его ценишь и тем самым оскорбляешь мое достоинство.
Вокруг собеседников стали собираться благодушные Лосадунаи.
— Ладно, Ладуни, если уж тебе так хочется поторговаться… Сейчас мне не нужно ничего — чем меньше будет тяжесть ноши, тем легче будет ее нести. За камень ты заплатишь потом. Согласен?
— Хм… Теперь он решил надуть меня… — сказал Ладуни довольным голосом, обращаясь главным образом к соплеменникам. — Ты хотя бы скажи, чего ты хочешь?
— Как я могу сказать об этом? Ответить на твой вопрос я смогу только на обратном пути. Ты согласен с таким условием?
— Но я не уверен в том, что мне удастся его выполнить…
— Я не попрошу у тебя ничего такого, чего бы ты не смог мне дать…
— Это непростое условие, Джондалар, но я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы выполнить его. Я согласен.
Джондалар открыл свою укладку, достал лежавшие сверху вещи и извлек из особого мешочка два куска кремня, уже прошедшего первичную обработку.
— Их выбирал и обрабатывал сам Даланар, — заметил он важно. Судя по выражению лица Ладуни, он был совсем не прочь заполучить пару кусков кремня, отобранного и обработанного самим Даланаром, однако вслух он пробурчал нечто совершенно иное:
— Это же надо — за пару камней мне, возможно, придется лишиться чего-нибудь чрезвычайно для меня дорогого…
Его замечание не вызвало у слушателей сколько-нибудь внятного отклика. Присутствующие понимали, что Джондалар вряд ли сможет вернуться к их Пещере. Понимал это и сам Ладуни.
— Джондалар, сколько можно болтать? — вмешался в разговор Тонолан. — Помнится, нам предложили отведать их пищи. Не знаю, как вкус, но запах этой оленины мне определенно нравится. — Он широко улыбнулся, не сводя влюбленных глаз со стоящей рядом с ним Филонии.
— Да, еда уже готова, — отозвалась Филония. — Охота была настолько успешной, что наши запасы вяленого мяса остались почти нетронутыми. Теперь, когда твоя ноша стала полегче, ты сможешь взять немного мяса с собой. Правильно я говорю? — Филония глянула в сторону Ладуни.
— Ладуни, я буду крайне признателен, если ты представишь мне прекрасную дочь своего очага, — сказал Джондалар.
— Как это ужасно, когда собственная дочь подрывает твою торговлю, — пробормотал Ладуни недовольным голосом, хотя с уст его при этом не сходила горделивая улыбка. — Джондалар из Зеландонии, Филония из Лосадунаи.
Молодая женщина повернулась лицом к старшему из братьев и вздрогнула, увидев лучезарный блеск его необычайно ярких голубых глаз. Ею овладели сложные чувства — теперь ее тянуло уже к этому чужеземцу, доводившемуся Тонолану старшим братом. Совершенно смутившись, Филония опустила глаза.
— Джондалар! Ты думаешь, я не заметил в твоих глазах этого блеска? Запомни, первым я ее увидел! — шутливо воскликнул Тонолан. — Идем, Филония, я должен увести тебя отсюда. Послушай, что я тебе посоветую: держись-ка от моего братца подальше. Можешь мне поверить, с ним лучше не иметь дела. — Он вновь повернулся к Ладуни и с притворной обидой в голосе заметил: — Каждый раз одно и то же. Один раз взглянет, и все. Ох-хо-хо… И почему я не родился с такими же талантами…
