В воздухе промелькнуло желто-коричневое пятно — хищник подобрался к стаду зубров и повалил на землю огромную самку с рыжеватой шкурой, а та в ужасе взревела. Эйла ахнула, услышав рычание саблезубого тигра. Он обнажил клыки, и она увидела, что морда у него измазана в крови. Он подступал все ближе и ближе к ней, и казалось, что с каждым шагом его клыки становятся все длиннее и острее. Эйла оказалась в маленькой пещере и прижалась спиной к каменной стене, понимая, что отступать некуда. Послышалось рыканье пещерного льва.
«Нет! Нет!» — закричала она.
В воздухе промелькнула огромная лапа, и острые когти оставили на ее левом бедре четыре параллельные красные полосы.
«Нет! Нет! — воскликнула она. — Я не могу! Не могу! — Ее окутала волна клубящегося тумана. — Я не могу вспомнить».
Высокая женщина вновь протянула к ней руки: «Я помогу тебе…»
На мгновение в завесе тумана появилась прореха, и Эйла увидела лицо, очень похожее на ее собственное. Ее сильно затошнило, а в земле появилась глубокая трещина, из которой на нее пахнуло запахом гнилья и сырости.
— Мама! Маа-маа!
— Эйла! Эйла! Что с тобой? — Джондалар принялся будить ее. Он стоял в конце каменного карниза и вдруг услышал, как она выкрикивает слова на незнакомом языке. Несмотря на хромоту, он тут же оказался в пещере.
Эйла приподнялась и села. Джондалар обнял ее.
— Ох, Джондалар, мне приснился сон, и такой страшный! — всхлипывая, проговорила она.
— Ну ничего, Эйла. Все в порядке.
— Мне приснилось землетрясение. Вот что произошло тогда. Она погибла во время землетрясения.
— Кто погиб во время землетрясения?
— Моя мать. И Креб, но гораздо позже. Ох, Джондалар, я ненавижу землетрясения! — Она содрогнулась, прижимаясь к нему.
Держа ее за плечи, Джондалар отстранился от нее так, чтобы видеть ее лицо.
— Расскажи, что тебе приснилось, Эйла, — попросил он.
— Сколько я себя помню, мне постоянно снятся эти сны, они преследуют меня. Сначала я оказываюсь в маленькой пещере и ко мне тянется когтистая лапа. Очевидно, тогда мой тотем и оставил отметку у меня на бедре. Второй сон мне раньше не удавалось вспомнить, но я каждый раз просыпалась, когда меня начинало трясти и тошнить. Но на этот раз я его запомнила Я видела ее, Джондалар, я видела свою мать!
— Эйла, ты слышишь?
— О чем ты?
— Ты разговариваешь, Эйла. Ты свободно говоришь!
Когда-то Эйла умела разговаривать, хоть и на другом языке, она обладала всеми навыками, необходимыми для овладения устной речью. Потом она отвыкла произносить слова вслух, потому что ей пришлось освоить иной метод общения ради того, чтобы выжить, и потому что ей хотелось позабыть о трагедии, в результате которой она осталась одна. Но, слушая Джондалара, она не только запоминала слова, она постепенно усваивала структурную и интонационную основу его языка, хоть и не прилагала к этому сознательных усилий.
Подобно ребенку, который учится говорить, она от рождения была наделена склонностью и способностями к этому, ей недоставало лишь постоянного общения с себе подобными. Но ее стремление к тому, чтобы овладеть речью, было куда сильнее, чем у ребенка, и ее память была развита куда лучше. Она быстро продвигалась вперед. И хотя она еще не могла в точности воспроизвести все звуки и интонации, ей удалось в совершенстве овладеть языком, на котором говорил Джондалар.
— И вправду! Я могу говорить! Джондалар, у меня в голове появились слова, я могу выражать свои мысли!
Только теперь оба они заметили, что сидят обнявшись, и тут же смутились. Джондалар выпустил Эйлу из объятий.
— Неужели уже настало утро? — воскликнула Эйла, заметив, что в пещеру сквозь проем на входе и через отверстие для дыма проникает свет. Она сбросила с себя шкуры. — Я и не думала, что просплю так долго. О Великая Мать! Мне же нужно высушить мясо! — Она усвоила даже его выразительные восклицания.
Джондалар улыбнулся. Она обрела дар речи столь внезапно, что он не мог не изумиться, но слушать, как она говорит с забавным акцентом, было приятно.
Эйла поспешно направилась к выходу из пещеры, но, выглянув наружу, застыла на месте, потерла глаза и посмотрела еще раз. По всему каменному выступу были разложены аккуратно нарезанные небольшие кусочки мяса треугольной формы, а кое-где между ними дымились маленькие костры. Может, все это лишь снится ей? Или все женщины Клана неожиданно явились сюда, чтобы оказать ей помощь?
— Я испек немного мяса на костре, на случай если ты проголодаешься, — как бы невзначай сказал Джондалар, самодовольно улыбаясь.
— Ты? Ты приготовил мясо?
— Да, приготовил. — Его улыбка стала еще шире. Он не ожидал, что его маленький сюрприз будет иметь такой успех. Хоть он и не может пока охотиться, ему вполне по силам освежевать туши добытых ею оленей и нарезать мясо для сушки, тем более что он только что сделал несколько новых ножей.
— Но… ты же мужчина! — воскликнула потрясенная до глубины души Эйла.
