Эйла посмотрела на два последних куска мяса, уже отмытых от грязи, и решила, что она сможет нарезать их и утром. Уж слишком велика была усталость. Она подбросила в костер дров и легла неподалеку, завернувшись в тяжелую медвежью шкуру.
Привязывать лошадку к кустам теперь не было нужды. После второго кормления та уже и не думала уходить. Обнюхав Эйлу, кобылка легла рядом с ней. Молодая женщина обняла теплую доверчивую малышку, услышала ее спокойное сопение и забылась крепким сном.
Джондалар почесал колючий подбородок и потянулся к своей укладке, лежавшей возле чахлой сосенки. Он достал из нее небольшой мешочек, сшитый из мягкой кожи, и, развязав ремешок, осторожно вынул оттуда тонкий кремневый нож. Нож этот — как и любой нож, высеченный из кремня, — был слегка изогнут, однако на остроту режущей кромки это никак не влияло.
Старая, поросшая лишайником сосна протяжно заскрипела на ветру. Откинув полог палатки, ветер ворвался внутрь, раздув шкуры и загудев кожаными оттяжками, прошелся по ней гневливым вихрем и тут же, вылетев наружу, вновь запахнул ее. Внимательно осмотрев нож, Джондалар покачал головой и положил его обратно.
— Что — бороду решил отращивать? — полюбопытствовал неслышно подошедший к нему Тонолан.
Джондалар вздрогнул от неожиданности.
— У бороды есть один недостаток, — отозвался он. — Я говорю о лете. Стоит вспотеть, как лицо начинает чесаться. В это время бороду лучше сбривать. Зимой же она греет… Лето уже кончилось, зима не за горами, верно?
Тонолан пытался согреть руки — он то дышал на них, то тер их друг о друга. Наконец он сел возле небольшого костерка, горевшего перед входом в палатку, и поднес их к огню.
— Цвета одного не хватает, — буркнул он.
— Цвета?
— Красного цвета. Его нет, понимаешь? Кустов-то здесь полно, но они сперва желтеют, а потом сразу становятся коричневыми. И трава такая же, и листва. — Указав кивком головы на открытое пространство за спиной, он выразительно посмотрел на стоявшего возле дерева Джондалара. — Здесь и сосны какие-то серые… На лужах уже ледок, а осени-то толком и не было. Я все жду.
— Можно подумать, тебе больше делать нечего, — хмыкнул Джондалар, встав возле костра. — Сегодня утром я видел носорога. Он направлялся на север.
— В воздухе уже снегом запахло.
— Тебе кажется. Тогда бы здесь не было ни мамонтов, ни носорогов. Холод-то они любят, а вот снег — не очень. И еще. Когда приближается буря, они спешат к леднику. Умные люди говорят:
«Если мамонты пошли на север, сиди на месте». То же самое относится и к носорогам. Не могу сказать, что этот носорог особенно спешил, но…
— Стоит этим мохначам повернуть на север, как люди спешат вернуться в свой дом. Я такое и сам не раз видел. Интересно, сколько же здесь будет снега?
— Летом стояла засуха. Если зима будет такой же сухой, мамонты и носороги никуда не уйдут. Впрочем, мы сейчас на юге. Говорят, что зимы здесь снежные… Если бы в тех горах на востоке жили люди, они бы нам обо всем рассказали. Наверное, нам следовало остаться у тех людей, которые помогали нам переправиться через реку. Нам пора подумать о зимовье, верно?
— Хорошо бы попасть в такую пещеру, где много женщин, — мечтательно произнес Тонолан.
— Нам бы подошла любая пещера.
— Большой Брат, ты говори, да не заговаривайся. Можно подумать, я тебя не знаю.
Джондалар заулыбался.
— Разве ж я спорю? Без женщины зимой действительно куда холоднее. Красивая она или нет — не так уж и важно.
Тонолан выразительно посмотрел на брата.
— Странная это вещь…
— Ты о чем?
— О женщинах. Иные красавицы пленяют сердца всех мужчин. И вот такая красавица кладет глаз, скажем, на тебя. Ты-то у нас, как известно, по этой части не дурак, верно? И тем не менее ты не обращаешь на эту красавицу никакого внимания, а выбираешь себе в подруги серенькую мышку, скромно отсиживающуюся где-то в уголке. Что тому причиной?
— Я и сам этого не знаю. Порой «мышка» считает себя некрасивой: мол, у нее родинка на щеке или слишком длинный нос — хотя на деле это совсем не так. Такие «мышки» обычно куда интереснее признанных красавиц. Достаточно заговорить с ними…
— Может, ты и прав… Куда исчезает их застенчивость, когда ты обратишь на них внимание?
Пожав плечами, Джондалар поднялся на ноги.
— Если будем много говорить, то не найдем не только женщин, но и пещеры. Давай собирать вещи.
— Давай! — радостно согласился Тонолан. В следующее мгновение он повернулся к костру и тут же остолбенел. — Джондалар… Постарайся не делать резких движений и не привлекать к себе особого внимания… Взгляни-ка вон в ту сторону, увидишь своего приятеля, с которым ты повстречался сегодняшним утром. Впрочем, возможно, это его родственник…
Джондалар обернулся и посмотрел поверх палатки. За ней стоял огромный двурогий мохнатый носорог, то и дело переступавший с ноги на ногу. Склонив голову набок, он внимательно смотрел на Тонолана своими маленькими широко расставленными злобными глазками. Носороги были подслеповаты, однако обладали чрезвычайно острым слухом и обонянием.
