– Она сказала и кое-что другой. Для того чтобы учиться язык шарамудои, нужно говорить на нем много-много, верно? Она права. Мне очень жаль, Керунио. Невежливый говорить зеландонии, – извинился Джондалар.
– Мне-то все равно, – хмыкнула Керунио, словно это действительно ее не задевало.
Она тоже хотела принимать участие в их разговоре. Извинение Джондалара донельзя обрадовало ее – оно подтверждало ее принадлежность к группе избранных. Она шла, ловя завистливые взгляды других молодых женщин.
За козырьком на краю поля горел костер. Укрывшись в тени деревьев, они пустили мех по кругу, после чего молодые женщины стали показывать мужчинам основные движения танца. Флейты, бубны и трещотки заиграли еще живее. Им вторил музыкальный инструмент, сделанный из слоновой кости, звучание которого отдаленно походило на звучание ксилофона.
Начался танец. Его основные позиции допускали массу вариаций, в зависимости от воображения и искусства танцоров. То и дело какая-нибудь пара или танцор, исполнившиеся необыкновенного энтузиазма, начинали выделывать такие коленца, что все прочие участники церемонии останавливались и начинали подбадривать их криками. Зрители брали танцоров в кольцо и тут же затягивали новую песню с другим ритмом. Мелодия сменялась мелодией, песня – песней. Музыка и танцы не прерывались ни на миг, люди же – музыканты, певцы, танцоры – то приходили, то уходили. Тон, темп, ритм, мелодия то и дело изменялись – в круг выходили все новые и новые группы танцоров и певцов.
Керунио оказалась на удивление живой партнершей. Джондалар, выпивший изрядное количество вина, развеселился. Кто-то затянул новую песню, слова которой сочинялись на ходу то одним, то другим гостем празднества. Они были призваны вызывать смех присутствующих и часто содержали в себе намеки на радость и несомые ею дары. Вскоре песня превратилась в настоящее соревнование тех, кто пытался смешить народ, и тех, кто всеми силами старался удержаться от смеха. Иные из его участников стали строить уморительные рожи, надеясь таким образом добиться ожидаемого эффекта. Наконец в центре круга появился какой-то мужчина, покачивавшийся в такт песне.
– Ох, еще немножко, и Джондалар сломает себе хребет! Керунио-то – крошка!
Раздался дружный хохот.
– Да, Джондалар, скажи нам, как ты это сделаешь? – послышался чей-то голос. – Если ты захочешь ее поцеловать, тебе придется сложиться вдвое!
Джондалар с улыбкой глянул на свою партнершу.
– Не надо ломай хребет, – ответил он, отрицательно покачав головой, и, подняв Керунио, приложился к ее пятке, вызвав тем всеобщий восторг.
Крошка обхватила его шею своими маленькими ручками и ответила ему страстным поцелуем. Джондалар заметил, что несколько парочек направились к палаткам и циновкам, расстеленным по укромным местечкам, и стал подумывать о чем-то подобном, подбадриваемый страстными поцелуями Керунио.
Покинуть праздник сразу они не могли – это вызвало бы еще больший смех. Для начала надлежало отойти куда-нибудь в сторонку. Темп музыки вновь изменился – к исполнителям и зрителям присоединились новые люди, привлекшие к себе всеобщее внимание. Джондалар и Керунио поспешили ретироваться. И тут, откуда ни возьмись, перед ними выросла Радонио:
– Керунио, ты и так провела с ним весь вечер. Тебе не кажется, что мы должны его поделить? Этот праздник посвящен Матери, и мы должны делиться ее дарами.
Радонио протиснулась между ними и поцеловала Джондалара. Тут же его обняла какая-то другая женщина. Он стоял в окружении молодых женщин, каждая из которых норовила коснуться или поцеловать его. Почувствовав, что с него снимают штаны, Джондалар стал решительно отбиваться от них, решив, что дело зашло слишком далеко. Когда женщины уразумели, что он не позволит прикоснуться к себе никому, они расступились. Неожиданно он понял, что не видит среди них своей новой подружки.
– Где Керунио? – спросил он.
Женщины переглянулись и дружно захихикали.
– Где Керунио? – настаивал на своем Джондалар.
Тут же сообразив, что он вряд ли услышит от них сколько-нибудь внятный ответ, он ринулся вперед и схватил Радонио, больно сдавив ей руку.
– Мы решили, что она должна поделиться с нами, – пробормотала Радонио, изобразив на лице некое подобие улыбки. – Все хотят иметь большого красивого зеландонии.
– Зеландонии не хочет любой. Где Керунио?
Радонио отвернулась в сторону, явно не желая отвечать на этот вопрос.
– Говоришь, твоя хочет большой зеландонии? – Тон, которым он это сказал, не сулил ничего хорошего. – Сейчас тебе будет большой зеландонии!
Он заставил Радонио опуститься на колени.
– Мне больно! Эй, вы! Почему вы мне не помогаете?
Молодые женщины не спешили ей на выручку. Джондалар повалил Радонио наземь. Музыка смолкла, танцующие застыли в недоумении. Она попыталась подняться, но он навалился на нее всей массой своего грузного тела.
– Хотеть большой зеландонии? Будешь получай! Говори, где Керунио?
– Я здесь, Джондалар! Они держали меня там, чем-то заткнув мне рот. Они хотели пошутить!
– Дурной шутка! – буркнул он, поднимаясь с земли.
