Его раздражало то, что Ракарио все время старается оказаться поближе к Джондалару, и, кроме того, он с нетерпением ждал момента, когда они смогут начать охоту. Для него эта вылазка была отнюдь не первой: с тех пор как Джондалар стал ходить на охоту вместе с людьми из племени шамудои, Дарво всякий раз сопровождал его, но пока что он только учился наблюдать за животными и выслеживать их. А теперь ему разрешили попытаться убить серну. Если он добьется успеха, для него эта добыча окажется первой в жизни и окружающие обратят на него особое внимание. Впрочем, никто ничего от него не требовал. Если на этот раз он допустит промах, он сможет попробовать свои силы еще и еще. Охота на быстроногих животных в условиях, к которым они идеально приспособлены, – дело крайне трудное. Для того чтобы подобраться к серне на расстояние, с которого можно совершить нападение, требовались немалое терпение и ловкость. А если животные испугаются и обратятся в бегство, перелетая со скалы на скалу и проносясь над глубокими расселинами, никто уже не сможет их догнать.
Доландо начал взбираться по скалистому склону. Между пластами скальных пород, расположенными параллельно друг другу, слегка наклонно, залегали слои более мягких осадочных пород, которые выветрились в местах выхода на поверхность; в результате образовался ряд удобных выступов, похожий на лестницу. Чтобы подобраться к сернам сзади, охотникам предстояло одолеть тяжелый, но не опасный подъем, для этого особых навыков не требовалось.
Охотники потянулись цепочкой следом за вожаком. Джондалар, собиравшийся идти последним, стоял в ожидании, но, когда уже почти все взошли на склон, он услышал оклик Серенио. Джондалар удивился. Серенио никогда не увлекалась охотой и проводила все время где-нибудь поблизости от жилища. «Что заставило ее отправиться в такую даль?» – подумал он. Когда она подошла поближе, он заметил, какое у нее выражение лица, и не на шутку встревожился. Серенио запыхалась от быстрой ходьбы. Наконец ей удалось слегка отдышаться, и она проговорила:
– Хорошо… я нашла тебя. Позови Тонолана… Джетамио… схватки… – Больше ей ничего не удалось сказать.
Приложив руки ко рту, Джондалар закричал:
– Тонолан! Тонолан!
Один из охотников, поднимавшихся по склону, обернулся, и Джондалар замахал руками, показывая, что ему нужно вернуться.
Они с Серенио стояли в молчании, поджидая Тонолана. Джондалару было не по себе. Ему хотелось спросить, все ли в порядке с Джетамио, но он почему-то никак не решался это сделать.
– Когда начались схватки? – спросил он наконец.
– Она почувствовала боль еще ночью, но ничего не сказала Тонолану. Он так радовался предстоящей охоте, и она побоялась, что он откажется от этого удовольствия, если она обо всем ему скажет. Она не была до конца уверена, что это схватки, и, по-моему, ей хотелось преподнести сюрприз и показать ему новорожденного младенца, когда он вернется, – сказала Серенио. – Она не хотела, чтобы он волновался или сидел и ждал, пока роды не закончатся.
Джондалар подумал, что это вполне в характере Джетамио. Она решила избавить Тонолана, который так нежно о ней заботился, от лишних тревог. И тут у него возникла мысль, от которой ему стало нехорошо: «Почему же Серенио так поспешно отправилась в горы за Тоноланом, если Джетамио намеревалась преподнести ему сюрприз?»
– Что-то случилось, верно?
Серенио опустила голову, прикрыла глаза и глубоко вздохнула, а затем ответила:
– Ребенок развернулся перед родами головкой вверх, а у нее узкий таз, и ей никак не справиться. Шамуд говорит, что это связано с параличом, который она перенесла. Он велел мне позвать Тонолана… И тебя, чтобы ты поддержал брата.
– Ох нет, Превеликая Дони, только не это!
– Нет! Нет! Нет! Не может быть! Почему? Почему Великая Мать сначала послала ей ребенка, а теперь решила забрать их обоих?
Тонолан метался из угла в угол по жилищу, которое служило прибежищем им с Джетамио, то и дело ударяя кулаком по ладони левой руки. Джондалар стоял в растерянности, понимая, что он не в силах облегчить страдания брата и может сделать лишь одно – побыть рядом с ним. Другие оказались лишены и этой возможности: от горя Тонолан впал в неистовство и выгнал всех прочь.
– Джондалар, за что? Почему Великая Мать лишила ее жизни? Она столько выстрадала, видела так мало радости. Ей хотелось родить ребенка, чтобы на свете появилось родное ей существо. Неужели такое желание могло показаться кому-то чрезмерным?
– Я не знаю, Тонолан. Даже зеландонии не смогла бы ответить на твой вопрос.
– И почему такая жестокость? Такая ужасная боль? – Тонолан остановился перед братом и продолжал говорить, взывая к нему: – Джондалар, когда я пришел, Джетамио так мучилась, что, кажется, не узнала меня. Я понял это по ее взгляду. Почему, ну почему она умерла?
– Никому не известно, почему Великая Мать посылает в дар жизнь и лишает ее.
– Великая Мать! Великая Мать! Ей нет до нас дела. И Джетамио, и я почитали Ее. И что это изменило? Она отняла у меня Джетамио. Я ненавижу Великую Мать!
Он снова заметался из угла в угол.
