Это слово часто приходило ему на память, когда он думал о жеребенке.
– Я не против. Имя хорошее. Но для того чтобы дать ему это имя, нужно все сделать как положено.
– А как положено давать имя лошади?
– Я не уверена, что этот ритуал годится для лошадей, но я поступила с Уинни так же, как поступают члены клана с детьми, давая им имена. Я покажу тебе.
Она повела Джондалара в степь к месту, где раньше пролегало речное русло, которое долго оставалось сухим и частично заполнилось землей. Лошади отправились следом за ними. На одном из краев этого оврага виднелись различные почвенные слои. К удивлению Джондалара, Эйла разрыхлила веточкой красный охряной слой и набрала коричневато-красной земли в пригоршни. Вернувшись к реке, она смешала ее с водой так, чтобы получить вязкую массу.
– Креб смешивал красную землю с медвежьим салом, но у меня его нет, да и, пожалуй, краска, замешенная на воде, лучше годится для лошадей. Она высохнет и осыплется. Дело ведь не в этом, а в имени. Тебе придется подержать ему голову.
Джондалар поманил к себе жеребенка, и тот направился к нему, выкидывая на ходу забавные коленца. Мужчина обхватил его руками за шею и стал почесывать. Жеребенок стоял смирно. Эйла вскинула руки и обратилась на древнем языке жестов к духам, стараясь проявить некоторую сдержанность. Она до сих пор не знала, насколько благосклонно духи отнесутся к ее желанию дать имя лошади, хотя ритуал, совершенный ею над Уинни, не привел к каким-либо дурным последствиям. Затем она набрала в пригоршню красной глины.
– Имя этого жеребца Удалец, – проговорила она, сопровождая слова соответствующими жестами, а затем провела охряную черту по его морде от светлого хохолка на лбу и до кончика носа.
Она проделала это быстро, но уже в следующее мгновение жеребенок вырвался из рук Джондалара, отскочил назад и затряс головой, пытаясь отделаться от мокрой глины, а потом потерся о Джондалара, и у того на груди появилась красная полоса.
– Похоже, он тоже решил дать мне имя, – с улыбкой сказал мужчина.
Удалец помчался галопом по полю, а Джондалар попытался стереть красное пятно с груди.
– Почему ты взяла именно эту, красную, землю?
– Это земля особенная… она связана с духами, – ответила Эйла.
– Священная? Мы называем ее священной. Это кровь Великой Матери.
– Кровь, да. Креб… Великий Мог-ур натер тело Изы смесью из красной земли и медвежьего сала после того, как ее душа отлетела прочь. – Ей до сих пор было больно вспоминать об этом.
Глаза у Джондалара широко раскрылись.
– Плоскоголовые… то есть члены клана, используют священную землю, чтобы помочь душе умершего совершить переход в иной мир? Ты точно это знаешь?
– Без нее нельзя похоронить человека по всем правилам.
– Эйла, мы тоже используем такую землю. Это кровь Великой Матери. Ее нужно насыпать в могилу и забросать ею тело, чтобы душа человека попала в чрево Великой Матери и он смог бы родиться снова. – Во взгляде его промелькнула боль. – Но никто не сделал этого для Тонолана.
– У меня не было красной земли, Джондалар, а искать ее было некогда. Мне нужно было срочно перетащить тебя сюда, а иначе мне пришлось бы хоронить не одного, а двоих. Я попросила мой тотем и дух Урсуса, Великого Пещерного Медведя, помочь ему на пути в мир духов.
– Ты похоронила его? И его тело не досталось хищникам?
– Я положила его тело в конце каньона, а потом столкнула сверху камень, следом за которым посыпались другие и погребли его под собой. Но красной земли у меня не было.
Мысль о том, что плоскоголовым известен обряд похорон, показалась Джондалару совершенно невероятной. Звери не хоронят погибших сородичей. Одни только люди задумываются о том, откуда они появляются на свет и куда отправляются после смерти. Неужели духи, в которых верят члены клана, помогли Тонолану совершить переход в иной мир?
– Если бы ты не оказалась рядом, Эйла, никто не похоронил бы моего брата. А для меня ты сделала большее: ты сохранила мне жизнь.
– Эйла, я уже и не помню, когда мне доводилось полакомиться чем-нибудь таким же вкусным. И где ты научилась так замечательно готовить? – спросил Джондалар и взял еще кусок сочной, изысканно приправленной куропатки.
– У Изы, где же еще? Креб любил это блюдо больше всех прочих. – Вопрос Джондалара вызвал у Эйлы раздражение, но она не поняла, по какой причине. Почему его так удивляет то, что она умеет готовить? – Целительницы разбираются в травах, Джондалар, и знают, какие из них годятся для лечения, а какие можно использовать в качестве приправы.
Он уловил раздраженные нотки в ее голосе и принялся гадать, чем вызвано ее недовольство. Ведь он всего лишь похвалил ее. Еда оказалась вкусной, точнее говоря, просто превосходной. Надо признать: все, чем кормила его Эйла, казалось ему вкусным. Он с удовольствием пробовал новые для него блюда – в этом заключается одна из прелестей дальних путешествий – и всегда поражался отменному качеству приготовленной ею еды.
