Эйла торжествующе заулыбалась. Взяв одну из палочек, она принялась считать зарубки. Когда она исчерпала запас известных ей слов, Джондалар продолжил счет, но и ему пришлось остановиться, когда дело дошло до зарубок после второй особой метки. Он сосредоточился и нахмурил лоб.
– Ты провела здесь вот столько дней? – спросил он, указывая на те палочки, которые принесла Эйла.
– Нет, – ответила она и достала все остальные. Развязав каждую из палочек, она разложила палочки по земле.
Джондалар присмотрелся повнимательнее и побледнел, чувствуя, как внутри у него все сжалось. Судя по количеству пометок, она прожила в долине не один год! Он аккуратно разложил все палочки и задумался. Хотя зеландонии научил его, как обращаться с большими числами, ему всякий раз приходилось прилагать немалые усилия.
И тут он улыбнулся. Не обязательно считать дни, он может определить количество особых меток, обозначающих не только начало месячных, но и лунные циклы. Он принялся считать вслух, одновременно чертя короткие линии на земле, располагая их в ряд друг за другом. Когда таких линий набралось тринадцать, он начал новый ряд, но, как учил его зеландонии, пропустил первую из зарубок и провел всего двенадцать линий. Лунные циклы не совпадали с началом и концом года. Таким образом, он сосчитал все зарубки, и на земле появилось три ряда коротких линий. Потрясенный Джондалар изумленно посмотрел на Эйлу:
– Три года! Ты провела здесь три года! Столько же продлилось и мое путешествие. И все это время ты жила одна?
– Со мной была Уинни…
– Но ты ни разу не встречала людей?
– Ни разу с тех пор, как меня изгнали из клана.
Эйла вспомнила о том, как она сама вела счет годам. Первый из них, в течение которого она покинула людей клана, нашла долину и взяла к себе маленькую кобылку, она назвала годом Уинни. Следующей весной – в то время, когда все вновь пробуждается к жизни, – она нашла маленького львенка, поэтому тот год стал для нее годом Вэбхья. Если считать так, как это делал Джондалар, год Уинни и год Вэбхья сольются в один. Следующим будет год гнедого жеребца – это уже два. А третий – год Джондалара и жеребенка. Эйле показалось, что так легче запоминать годы, но слова для счета пришлись ей по душе. Глядя на зарубки, Джондалар определил, сколько времени она прожила в долине. Ей очень хотелось бы научиться этому.
– Ты знаешь, сколько тебе лет, Эйла? Сколько лет прошло с твоего рождения? – внезапно спросил Джондалар.
– Дай-ка подумать, – ответила она и приподняла руку, растопырив пальцы. – Как говорил Креб, Иза решила, что мне было вот столько… пять лет… когда они нашли меня. – (Джондалар начертил на земле пять линий.) – Дарк родился весной того года, когда мы побывали на Сходбище клана. Я брала его с собой. Креб говорил, что между Сходбищами клана проходит вот столько лет. – Она вытянула все пальцы на одной руке и еще два на другой.
– То есть семь, – сказал Джондалар.
– Они нашли меня на следующее лето после того, как побывали на очередном Сходбище клана.
– Одним годом меньше… Погоди, сейчас разберусь, – сказал он и снова принялся чертить линии на земле, а затем озадаченно покачал головой. – Ты не ошибаешься? Ведь тогда выходит, что ты родила сына в одиннадцать лет.
– Я уверена, Джондалар.
– Я слышал о том, что женщины рожают в таком возрасте, но крайне редко. Обычно у них появляются дети, когда им исполняется тринадцать или четырнадцать лет, но многие считают, что и это очень рано. Ты сама была тогда еще ребенком.
– Нет, я достигла зрелости за несколько лет до этого. Я успела вырасти и стала выше всех в клане, включая мужчин. Все девушки клана стали женщинами куда раньше моего. – Она негромко усмехнулась. – Мне и так пришлось очень долго ждать. Некоторые из членов клана решили, что я никогда не стану женщиной, потому что у меня такой могущественный мужской тотем. Иза так обрадовалась, когда у меня… начались месячные. Я тоже обрадовалась, но потом… – Улыбка на ее лице померкла. – Тот год был годом Бруда. А следующий – годом Дарка.
– Это было за год до того, как у тебя родился сын. Тебе было десять лет, когда он тебя изнасиловал? И как он только мог!
– Я уже стала женщиной, как все другие. Я была выше Бруда.
– Но ведь рост не главное. Я видел плоскоголовых. Ростом они невелики, но у них могучее телосложение. Мне бы не хотелось сразиться с таким существом врукопашную.
– Это люди, Джондалар, – мягко поправила его Эйла. – Это не плоскоголовые существа, а люди, члены клана.
Джондалар осекся, заметив на лице Эйлы упрямое выражение, говорившее о том, что она будет до конца настаивать на своем.
– Ты не считаешь его зверем? После всего, что случилось?
– Если то, что Бруд овладел мной против моего желания, позволяет считать его зверем, как следует называть мужчин, которые насилуют женщин из клана?
Джондалар никогда прежде об этом не задумывался.
