Он не смог сдержаться и принялся жадно и страстно целовать ее, словно никак не мог насытиться. Она отвечала на его поцелуи с таким же жаром. Они застыли, наслаждаясь, упиваясь друг другом.
– Я покажу тебе, как можно доставить мне удовольствие, Эйла, – сказал Джондалар и, взяв ее за руку, повел ее к зеленой лужайке у реки.
Они опустились на траву, и он снова поцеловал ее в губы, затем в шею и легонько прикусил мочку уха. Руки его скользнули к ее груди, он наклонился, ища губами ее сосок, но Эйла внезапно отпрянула от него.
– Я хочу подарить тебе радость, – сказала она.
– Эйла, для меня огромное удовольствие дарить тебе радость, и, если мы поменяемся с тобой местами, я вряд ли смогу испытать еще большее наслаждение.
– Тебе при этом будет плохо?
Откинув голову назад, Джондалар расхохотался и обнял ее. Эйла улыбнулась, хоть и не поняла, что его так развеселило.
– Что бы ты ни делала, мне вряд ли станет плохо, – сказал он и, проникновенно глядя на нее синими глазами, добавил: – Я люблю тебя, женщина.
– Я тоже люблю тебя, Джондалар. Очень люблю, когда ты улыбаешься и вот так смотришь на меня или смеешься. Никто из членов клана не мог смеяться, и мой смех был им неприятен. Я больше никогда не стану жить среди людей, которые не смеются и не улыбаются.
– Ты должна как можно чаще улыбаться и смеяться, Эйла. У тебя такая красивая улыбка. – (Услышав его слова, она невольно улыбнулась.) – Эйла, ах, Эйла, – проговорил он, а затем прильнул губами к ее шее и принялся ласкать ее.
– Джондалар, я люблю, когда ты ко мне прикасаешься и целуешь меня в шею, но я хочу узнать, что доставляет тебе удовольствие.
Он тихо усмехнулся:
– Мне трудно сдержаться – ты так желанна, Эйла. А что доставляет удовольствие тебе? Делай так, чтобы тебе было приятно.
– А тебе это понравится?
– Давай проверим.
Эйла легонько толкнула его, и он лег на спину. Затем она склонилась над ним и принялась целовать его, раздвинув его губы языком. Он отвечал на ее ласки, стараясь сдерживаться. Эйла легонько провела языком по его шее и почувствовала, как он задрожал. Она взглянула ему в глаза, проверяя, все ли в порядке.
– Тебе приятно?
– Да, Эйла, очень приятно.
Он сказал правду. Ее робкие ласки разожгли в нем небывалую страсть. Ее легкие поцелуи обжигали его кожу словно огнем. Она держалась неуверенно, как неопытная девушка, которая уже достигла зрелости, но еще не прошла через ритуал Первой Радости, а потому казалась наиболее желанной. Столь нежные поцелуи разжигали в мужчинах буйную, неуемную страсть и казались более сладкими, чем самые изысканные ласки взрослой женщины, ведь запретный плод всегда вызывает наиболее сильное влечение.
Любая из женщин была более или менее доступной, но к девушке до совершения обряда Первой Радости никто не имел права прикасаться. Уединившись с мужчиной в темном углу пещеры, такая неопытная девушка могла свести с ума любого – хоть молодого, хоть старика. Больше всего на свете матери боялись, как бы одна из их дочерей не вступила в период зрелости вскоре после Летнего сходбища, поскольку следующего пришлось бы ждать очень долго. Многие девушки к моменту совершения ритуала Первой Радости уже умели целоваться и ласкать мужчин, и Джондалар знал, что для некоторых из них радость оказывалась далеко не первой, хотя всякий раз умалчивал об этом, чтобы не позорить девушек.
Он знал, как привлекательны неопытные девушки, – отчасти поэтому участие в совершении обряда Первой Радости доставляло ему такое удовольствие, – и теперь он обнаружил такую же привлекательность в Эйле. Она поцеловала его в шею. По его телу пробежала волна дрожи. Он закрыл глаза и тихо застонал от наслаждения.
Эйла снова склонилась над ним, ее губы заскользили по его телу, спускаясь все ниже и ниже. Она почувствовала, как все более и более сильное возбуждение охватывает ее. Джондалар застонал, испытывая сладостную муку, чувствуя, как от ее прикосновений огонь пробегает по его телу, как внутри у него все словно тает. Она принялась целовать его в пупок, и, не в силах больше сдерживаться, он приложил ладонь к ее затылку и легонько подтолкнул ее. Его разгоряченный мужской орган оказался рядом с ее щекой. Эйла прерывисто дышала, легонько постанывая. Бросив взгляд на Джондалара, она спросила:
– Джондалар, ты хочешь, чтобы я…
– Только если ты сама этого хочешь, Эйла.
– Тебе это будет приятно?
– Да, мне это будет приятно.
– Я хочу.
Ощутив прикосновение ее теплого влажного рта, он застонал. Язык ее все время двигался, ощупывая впадины и выпуклости, прикасаясь к тонкой нежной коже. Убедившись в том, что ее действия доставляют Джондалару удовольствие, Эйла почувствовала в себе уверенность. Она испытывала такое же наслаждение, как и он, а вдобавок ей было очень интересно. Она снова легонько провела языком и услышала, как Джондалар негромко вскрикнул, а затем почувствовала, что из ее тела сочится теплая влага.
Язык ее задвигался еще быстрее.
– О Дони! – воскликнул Джондалар. – Эйла, Эйла, и где ты только этому научилась?
