Подобное поведение супруги пришлось по душе лорду Графтону. Хотя сам он и не жил в деревне, но серьезно относился к своим обязанностям перед арендаторами в поместье и посему ожидал такого же отношения и от своей супруги, равно как и соблюдения ею традиции «положение обязывает» по отношению к беднякам и тем, кому не повезло в жизни. Кроме того, он полагал, что к этому его обязывает фамильная честь. Ему нравилось наблюдать за тем, как расцветает Кэтрин, превращаясь из невзрачной подопечной леди Бернхэм в застенчиво-изящную и элегантную леди Графтон, которую в равной мере превозносили за ее доброе сердце и красоту. Он поздравлял себя с удачным выбором: его молодая супруга олицетворяла собой все, чем должна была быть леди Графтон. Первоначальное удовлетворение от правильно сделанного выбора постепенно сменилось чувством более глубоким, когда он вдруг неожиданно обнаружил, что ему приятно ее общество, умение поддерживать и вести разумную беседу, заботливое внимание к его пожеланиям и ее восторг и благодарность, когда он удивлял ее небольшими прелестными подарками. Брак, столь поспешно заключенный по расчету обеими сторонами, равно как и разница в возрасте между мужем и женой, могли бы помешать установлению между ними подлинного взаимопонимания, но по мере того, как они лучше узнавали друг друга, их привязанность становилась крепче.
Лорд Графтон не узнавал себя – он и представить не мог, что его мир будет вращаться вокруг одной-единственной женщины. Но так оно и было на самом деле. Кэтрин была счастлива и чувствовала себя в абсолютной безопасности, и лорд Графтон впервые в жизни потерял голову.
Для полного счастья им не хватало лишь детей, и Кэтрин молилась о том, чтобы Господь ниспослал им сына, о котором, как она прекрасно знала, мечтал ее супруг. И поначалу казалось, что ее молитвы услышаны. На протяжении четырех лет она смогла забеременеть девять раз. Но надежды, к несчастью супругов, шли прахом, поскольку у Кэтрин случался один выкидыш за другим, и она с тоскливой грустью наблюдала за сиротами, которые росли и крепли в Воспитательном доме. Наконец десятого ребенка она доносила до срока, и для родовспоможения была нанята повитуха, которой дали отличную рекомендацию знакомые лорда Графтона. Когда у Кэтрин начались схватки, она заверила встревоженного супруга, что все будет в порядке.
После долгих и трудных родов Кэтрин произвела на свет девочку. Расцеловав завернутую в пеленки малышку, она ласково прижала ее к себе и попросила назвать Софией в честь своей матери.
– Она станет старшей сестрой для наших сыновей, – сообщила она мужу, когда тот на цыпочках вошел в комнату, чтобы бросить первый взгляд на дочь.
Кэтрин умыли и одели в чистое платье с кружевами на рукавах и шее, и она, бледная и утомленная, но улыбающаяся, лежала под атласным стеганым одеялом. Лорд Графтон поцеловал ее, думая, что еще никогда она не выглядела такой красивой, и постарался скрыть свое разочарование, оттого что долгожданный ребенок оказался девочкой.
Через день после родов Кэтрин пожаловалась повитухе на сильную боль в животе, но та коротко ответила, что женщины должны страдать, потому что так предопределено самим Господом, и что такое часто случается с молодыми матерями. Кэтрин смирилась, но на следующий день у нее началась лихорадка. К ночи, несмотря на высокую температуру, ее уже бил озноб. Голова у нее разрывалась от боли, а лихорадка все усиливалась. Простыни под женщиной промокли насквозь от дурно пахнущих выделений. У нее уже недоставало сил, чтобы держать ребенка. Одурманенная болью, Кэтрин то лишалась чувств, то вновь приходила в себя и уже не узнавала супруга.
Через неделю она умерла.
– Родильная горячка, – равнодушно заявила повитуха, деловито вытирая руки о грязный фартук после того, как вытащила из-под тела испачканную простыню. – Такова воля Божья. – И она отправилась принимать роды у других женщин. Она даже не удосужилась сменить фартук или хотя бы вымыть перепачканные кровью руки перед тем, как провести родовспоможение. Многие младенцы и их матери, у которых эта женщина принимала роды, подобно Кэтрин, умерли. София стала одной из тех немногих, кому повезло.
Лорд Графтон никак не мог смириться с тем, что скоропостижно овдовел. Ему все время казалось, что вот сейчас Кэтрин улыбнется ему с порога, или с дивана, или с другой стороны стола, или с кровати. Иногда ему мерещилось, будто он видит ее краем глаза, ощущает ее присутствие в комнате, чувствует прикосновение ее ладошки на своем плече, но она исчезала раньше, чем он успевал обернуться. Роскошный особняк, в котором некогда он чувствовал себя столь комфортно и покойно, стал пустым и холодным без Кэтрин. А в детской и классной комнатах звенело эхо жалобных криков и плача его оставшейся без матери малютки, которую никак не могли успокоить две няни.
