На следующей неделе, в один из жарких дней, когда я отдыхала на террасе, Микеле вдруг появился в саду. Приложив палец к губам, он подал мне знак хранить молчание. Он пришел, чтобы сообщить мне о том, что в Палермо Стефано арестовали и посадили в тюрьму инквизиции. Его обвинили в ереси и в том, что Альбанизи были тайными иудеями. Микеле не знал, кто выдал Стефано, но я сразу же заподозрила своего отца. Стефано согласился терпеть жару в городе только ради того, чтобы оказать ему уважение. Братья обмолвились, что отец проиграл в карты много земель, принадлежавших Кьярамонте, что он сожалел о том, что дал за мной такое богатое приданое и что Стефано был достаточно богат, чтобы жениться на мне и без него.
Я знала, сколь коварен и непредсказуем отец. Пока Микеле рассказывал, я уже понимала, как хитро и ловко он все устроил ради своей выгоды. Хотя инквизиция конфисковала собственность еретиков, у моего отца были связи, и если он донесет на Стефано, то некоторая часть состояния Альбанизи должна была попасть в его руки. Я же в то время вновь пребывала под его крышей, то есть фактически представляла собой заложницу. Ребенок Стефано тоже должен был достаться ему. Дочь находилась в руках отца и братьев. Они должны были выступить в качестве моих тюремщиков. И я бы никогда больше не увидела Стефано.
Микеле дал мне кошель с неаполитанскими пиастрами, сказав, что это было все, что смог достать Стефано перед тем, как его увели. Стефано хотел, чтобы я уехала немедленно.
Уехать? Мое отчаяние, когда я узнала о том, что Стефано угодил за решетку, было столь велико, что я едва могла дышать.
«Я не оставлю его одного!» – заявила я.
«Вам слишком опасно возвращаться во дворец Альбанизи, даже если вам разрешат покинуть дом вашего отца. Мой хозяин желает, чтобы вы уехали в Америку. Она достаточно далеко отсюда, и вы будете чувствовать себя в безопасности. Там, в Луизиане, живет его кузен. Он позаботится о вас и ребенке. Вот адрес его дома в Новом Орлеане». И Микеле сунул мне в ладонь сложенный листок бумаги.
Я начала было протестовать, но Микеле заставил меня умолкнуть.
«Мой господин сказал, что, если Господь и Святая Розалия помогут ему бежать, он будет знать, где искать вас».
«Но… Америка!»
«Мой господин сказал, что знает, какой будет ваша реакция, однако же умоляет вас уехать. Вам небезопасно оставаться у отца. Мой хозяин беспокоится исключительно о вашем благополучии, леди. Он просит вас, умоляет, приказывает вам уехать ради него. Если он будет избавлен от беспокойства о вас, то сможет сосредоточиться на том, как обрести свободу самому. Уезжайте, а он вас разыщет. Он просил меня передать вам, леди, что полагает вас находчивой и что у вас достанет мужества предпринять такое путешествие. Даруйте ему утешение сознавать, что вы с ребенком уехали. Он просит о такой малости».
«О такой малости! – Я содрогнулась от ужаса. Мой муж угодил в ад, но умудрился сохранить спокойствие. Ох, Санта-Розалия… – Да хранит Господь вашего хозяина, Микеле. Я сделаю так, как он желает».
«В таком случае сегодня ночью я вернусь за вами. Мы спустимся по горной тропе, которую я знаю, а внизу нас будут ждать ослики, еда и крестьянская накидка, чтобы вы могли доехать до Палермо. Не берите с собой ничего, чтобы они не решили, будто вы сбежали. Иначе они последуют за вами и вскоре догонят. Пусть они считают, что с вами случилось несчастье, леди. Оторвите ремешок от своей сандалии и бросьте его на землю у глубокого ущелья, что начинается за оливковой рощей. А на терновых кустах оставьте обрывок своего платья. С беременными женщинами часто случаются головокружения – скажите своей служанке, чтобы она держала лекарство наготове».
Когда я представила себе несчастный случай, который должна была изобразить, падение в глубокое, отвесное ущелье, то мне и впрямь стало дурно. Неужели такую судьбу уготовили для меня отец и братья после рождения моего ребенка?
«До вечера. Да хранит Господь вас и ваше дитя», – сказал Микеле и скрылся за деревьями.
Я чувствовала себя так, словно земля разверзлась у меня под ногами, но при этом понимала, что если мне предстоит бегство, то бежать надо немедленно. К счастью, отец с братьями отправились на охоту. Они рассчитывали провести несколько дней в горной хижине, днем убивая волков, диких кабанов и кошек, а по ночам забавляясь с теми крестьянками, которые имели несчастье приглянуться им.
Я прикинула, что понадобится полдня, чтобы гонец с известием о том, что со мной случилось несчастье, добрался до них и они бы вернулись. Поэтому я решила уехать нынче же ночью и получить почти целые сутки форы.
