«Здравствуй, милая Хелен, пишет тебе твоя несчастная (она вымарала последнее слово) провинившаяся подруга, та, что так долго своими обязанностями пренебрегала. Прости меня, если можешь! Теперь обещаю исправиться и рассказать обо всем, что со мной приключилось после отъезда, а приключилось немало… Начну с того, что…»
Пушок стянул на пол рубашку мужа, протиснулся носом сквозь ее горловину, завилял призывно хвостом.
— Даже не думай, — улыбнулась Элизабет, — я в такие игры не играю! — И вдруг увидала вновь обретенный ключ, лежащий у самой кровати. — А это еще тут откуда?
Ключ она спрятала среди одежды, ждала подходящего случая, чтобы о нем рассказать, боялась, наверное, что это все же не он, не ТОТ САМЫЙ ключ. Возможно, другой…
И пушистый проказник измудрился его найти…
Она отложила перо и подняла с пола ключ. Постояла задумавшись… Муж заворочался, как бы собираясь проснуться, и она испугалась, что это разрушит ее внезапно наметившийся план: пойти и примерить таинственный ключ к единственной запертой двери на целый Раглан.
К той самой, в северном крыле…
Ключ…
И запертая комната.
Они как бы априори были созданы друг для друга.
И пусть это казалось невероятным, Лиззи была готова в это невероятное поверить.
Слишком много не менее странного с ней уже приключилось…
Итак, Лиззи накинула пеньюар и вышла из комнаты.
Если чудо не совершится, решила она, то возвратившись, расскажет мужу о найденном ключе. Даже представила его удивление, шок… Невозможность принятия данного факта. Она и сама все это пережила… До сих пор не могла поверить.
— Пушок, веди себя тихо!
Волчок семенил за ней по пятам, словно привязанный. Едва она приоткрыла дубовую дверь и скользнула в заброшенное крыло, как он вдруг насторожился, замер, поводя маленьким носом…
— Ну, чего ты боишься? — спросила Элиза. — Припомнил свое вынужденное заключение? Прости, что вчера запамятовала о тебе… Столько всего навалилось. — И она подхватила его на руки.
Так и замерла с ними обоими у закрытой двери: с ключом и волчонком.
Снова подергала ручку.
Не поддалась…
Что ж, она стиснула ключ и потянула руку к замочной скважине.
Почти коснулась ее, когда Пушок задергался на руках, и Лиззи пришлось опустить его на пол.
— Перестань безобразничать! — пожурила она его. — Ты даже не представляешь, насколько сейчас ответственный момент. Мне этот ключ, может, всю жизнь переменил… К худому ли, к доброму — дело другое. Но тайна должна быть раскрыта!
Она, конечно же, не щенка убеждала — себя самое и глядела на дверь чуть испуганными глазами.
Страшилась возможной разгадки…
— Пора заканчивать с этим.
Элизабет вставила ключ в замочную скважину…
35 глава
Дверь поддалась легко, без единого усилия. Замок щелкнул с первого оборота…
Лиззи вдруг ощутила, что вовсе того не ожидала, скорее не верила в возможный успех, нежели наоборот.
И вдруг запаниковала…
Что ждет ее по ту сторону двери?
Уж, наверное, не ужасное чудовище…
Собрав волю в кулак, она толкнула дверь рукою и замерла на пороге.
… В луче утреннего света плясали пылинки. Плясали о оседали на вполне безобидные вещи: на кровать под тканым пеонами балдахином, платяной шкаф, секретер и широкое кресло у камина.
Ничего необычного в комнате не было, она казалась одной из многих, уже виденных Лиззи в этом крыле. Кольнуло разочарованием…
Что, неужели вот ради этого все только и было?
Она смело пошла вперед и отдернула плотную портьеру. Комнату залило солнечным светом…
Пушок так и сидел за порогом.
— Ну, чего ты сидишь, входи уже поскорее! — понудила его Лиззи, но тот даже не шелохнулся. — Что ж, как хочешь…Ты в своем праве. — И она осмотрелась еще раз.
— Зачем ключ от пустующей комнаты в Раглане оказался однажды в моих руках? — произнесла она вслух, переходя от одного предмета обстановки к другому.
Заметила горку золы в холодном камине…
И наспех прикрытую одеялом кровать.
Что, если кто-то из домочадцев использует комнату для своих целей?
Альвина? У нее собственная коморка с травами и спальня в служебном крыле.
У Томаса с Джейн — она видела это однажды — также имелась комната для свиданий.
Лиззи замерла у секретера, точной копии стоящего в их с Аддингтоном спальне… Пыль здесь казалась менее плотной, стул предусмотрительно отодвинут.
Она присела на него и подняла крышку секретера.
Пересохшие чернила в чернильнице, сломанное перо… Листы пожелтевшей бумаги.
Тетрадь…
В обложке из телячьей кожи, перевязанная лентой.
Лиззи сглотнула, в горле неожиданно пересохло, коснулась обложки рукою. Так, словно она могла укусить… Обернуться змеей и впиться зубами в покрытую мурашками кожу.
Ничего не случилось… она взяла в руки тетрадь и распустила голубую ленту.
«Кэтрин Бродерик» значилось на обложке.
А внутри — перемежающиеся записями зарисовки различных растений. Изображенных так верно, с такой удивительной точностью, что Лиззи могла лишь подивиться талантливости мастера.
Поначалу она решила, что записи — описания тех самых растений, однако, внимательно присмотревшись, ахнула от удивительного открытия: дневниковые записи. Это были дневниковые записи!
