Рафт пристально посмотрел ему вслед. Что-то за всем этим было. Очевидно, что Крэддок знал Перейру. Однако каким образом мог состояться их разговор, Рафт не понимал. Чревовещание? При этой мысли он сам усмехнулся. Нет, конечно же, Перейра был в лаборатории вместе с Крэддоком, а затем, по всей видимости, прошел через стену.
А это значит... что?
Рафт вновь прильнул к микроскопу. Но и там ответа он не нашел. В нормальном разумном мире 1985 года не было места для подобных явлений. Кстати, подумал Рафт, а где сейчас Перейра?
В кабинете, где его оставил Рафт, охотника за алмазами не оказалось. Выходя, Рафт замешкался и в то же мгновение услышал звук, от которого кровь застучала у него в висках. Странное, необъяснимое ощущение чего-то неправильного словно обрушилось на Рафта.
На самом деле это был лишь отдаленный шум заведенного мотора, хотя кому могла потребоваться моторная лодка в этот час - было непонятно.
Рафт взял фонарик и направился к реке. До него донеслись возгласы, и Рафт понял, что был не единственным, кто услышал шум мотора. На берегу маячила широкая фигура Мерридэя.
Рафт настроил фонарик и посветил в сторону реки. Водяная гладь искрилась, точно алмазная россыпь. Он повел лучом из стороны в сторону.
Моторная лодка, оставляя за собой черную борозду по сверкающей воде, уходила во мрак, куда луч фонарика уже не доставал.
Но прежде чем лодка исчезла, луч света выхватил из тьмы лицо: это был Перейра. Он смотрел назад через плечо и смеялся, под бархатистой бородой ослепительно сверкали белые зубы. В этом смехе слышалось торжество победителя и ликование, которое Рафт заметил еще раньше, при осмотре.
Вместе с Перейрой в лодке был еще кто-то, но кто - Рафт разобрать не мог. Индейцы бегали по берегу, двое из них пытались догнать моторную лодку на каноэ, но это было уже невозможно. Рафт выхватил пистолет, который он всегда носил с собой, когда был в джунглях. Уже сама мысль - выстрелить в эту наглую, усмехающуюся физиономию - была ему сейчас приятна.
- Нет, Брайан! - воскликнул Мерридэй и удержал его руку.
- Но он уходит на нашей лодке!
- С ним Дэн Крэддок, - сказал Мерридэй. - Разве ты его не заметил?
Шум мотора удалялся, сливаясь с далеким, глухим боем барабанов Ютахи. Рафт стоял неподвижно, совершенно сбитый с толку, и чувствовал свою полную беспомощность.
- Ну что ж, сейчас нам уже ничего не сделать, Дождемся утра, - сказал он наконец. - Пошли обратно на станцию.
Вслед за этим Рафт услышал незнакомый ему голос, который невнятно сказал на португальском:
- Он ушел обратно в свою страну... и взял кое-что с собою.
Луч фонарика выхватил из темноты лицо пилота. В одной руке да Фонсека крепко сжимал свой шлем, а другая - нервно блуждала по шее, словно пытаясь что-то отыскать. Зрачки его уже не были сужены. Они были огромными.
- Что взял? - спросил Мерридэй.
- Мою душу, - спокойно ответил да Фонсека.
Все замолчали, и в наступившей тишине с ужасающей отчетливостью прозвучал его голос:
- Она была у меня здесь, в маленьком зеркале на шее. Он вложил ее туда. Зеркало ему давало силу, которая... которая... - слабый, задыхающийся голос замер,
- Какую силу? - спросил Рафт.
- Которая делает из людей рабов, - прошептал пилот. - Так же, как он сделал это с доктором.
Крэддок! Рафт вдруг почувствовал огромное облегчение оттого, что валлиец ушел не по собственной воле, а значит, никакого загадочного, необъяснимого сговора с Перейрой у него не было. Но тут же Рафт разозлился на самого себя, что так быстро принял на веру все эти невероятные объяснения безумца. Впрочем, других объяснений не было.
- Отпустите меня, - проговорил да Фонсека, сделав слабую попытку освободиться от поддерживающих его рук. - Я не могу быть здесь долго - у меня забрали мою душу.
- Внесите его вовнутрь, - приказал Рафт. - Билл, приготовь шприц и адреналин.
Когда да Фонсеку положили на койку, он был уже без сознания. Сердце у него остановилось. Мерридэй быстро поднес шприц. Догадавшись о намерении Рафта, он вставил длинную иглу.
Рафт сделал укол прямо в сердце и стал ждать, держа наготове стетоскоп. Он вдруг почувствовал: что-то было не так, что-то изменилось.
Внезапно он понял - это были барабаны. Они стали громче, пронзительнее, они торжествовали победу. Их бой был как оглушительный стук сердца чудовища - сердца джунглей, темных и необъятных.
И сердце да Фонсеки отозвалось. Рафт услышал его - оно медленно забилось в такт барабанам Ютахи. Веки дрогнули. И послышался голос - глухой и монотонный:
- Он сейчас возвращается... Врата Доирады открываются перед ним... он возвращается... к спящему Пламени. По невидимой дороге, где демоны Паитити охраняют Врата Доирады...
Все громче звучали барабаны.
Все громче билось сердце да Фонсеки, а его голос. становился все сильнее и сильнее:
- Солнце было другим. И река текла медленно - слишком медленно. И там подо льдом был демон. Это было... было...
Он начал снова терзать пальцами горло, жадно ловя воздух. Глаза его смотрели безумно.
- Курупури! - вскрикнул да Фонсека, и барабаны ответили эхом.
И смолкли.
