Всю дорогу до города мужчины молчали. Дмитрий высадил товарища возле дома Катерины и помчался по своим делам. Фёдор остался один, на покрытой льдом мостовой. Он поднял голову и замер. Окна подруги смотрели на него тёмными глазницами. Стрельцов знал Катьку с детства. Единственное, чего она боялась в жизни ― была темнота. Катерина всегда оставляла на кухне зажжённый ночник. Просто так ей было спокойнее. И сейчас отсутствие света наводило на мысль, что хозяйки в ней нет. Стрельцов набрал номер Степана.
– Слышишь, брат, кажется, Катька опять во что-то вляпалась. Она пропала.
Трубка выругалась, а потом пробасила голосом старшего:
– Сейчас буду. Жди.
Я видела впереди себя яркий свет. «Значит, умерла,» ― промелькнула нерадостная мысль. ― «Теперь остаётся дождаться Ангела, который сопроводит мою душу в мир теней». Ожидание затянулось, Ангел опаздывал. Я прищурилась и наконец-то его увидела. Но, по мере того, как Хранитель приближался, образ его быстро трансформировался и, к моему ужасу, превратился в силуэт Лукерьи Семёновны. Как? Я думала, крылатые проводники выглядят иначе!
– Очнулась, голубка? ―пропела бабушка.
– Так я жива? – боль в голове подтвердила, что я всё ещё в своём теле.
– Ещё как жива!
– А долго я была без сознания?
– Да, почитай, двенадцать часов. Уже полдень, вон, солнце, какое яркое! Сергей Васильевич сказал, что коли к вечеру в сознание не придешь ― нужно будет ехать за дохтуром в райцентр.
– А кто такой Сергей Васильевич?
Баба Луша уселась на краешек кровати и широко улыбнулась.
– Слушай. Дело было так…
Проводив меня тёмной ночью, старушка не могла найти себе места. Ветер завывал, как стая голодных волков, огромный лунный диск, то появлялся на чёрном небе, то исчезал в пасти сиреневых туч. Словом, самая погода для шабаша нечистой. Собрав в кулак всю силу воли, бабушка накинула тулуп, перекрестилась и помчалась к соседу Василию. Отдышалась и рассказала про любопытную городскую гостью. Оказалось, что Васька-шельмец тоже замечал, что, нет-нет, да и засветится огонёк в заброшенной избушке, но сказать кому боялся. Вдруг подумают, что спятил на старости лет?
– Вот шальная девка! ― процедил сосед, ― нужно подстраховать её, как бы беды не вышло.
Он разбудил сыновей, Гришку и Сергея Васильевича. Младшего односельчане величали исключительно по имени-отчеству по причине того, что Серёга учился в медицинском институте, аж на четвёртом курсе. На каникулах почтичтодохтур с удовольствием лечил всех страждущих в Кедровке. А на дворе как раз каникулы стояли. Вооружённый до зубов фонариками отряд из трёх мужчин, возглавляемый бабой Лушей, двинулся в путь. Где-то на середине дороги они услышали рёв мотора и спрятались в лесополосе. Мимо на огромной скорости пронёсся «Джип», прости Господи, обдав их снежной лавиной. В марках автомобилей Лукерья не разбиралась, но иностранное слово, произнесённое Васькой, запомнила.
– Чей это? ― спросил отца Сергей Васильевич.
Василий только плечами пожал.
– Да хрен его знает. Вроде, у местных такой машины нет.
Отряд двинулся дальше, и через четверть часа Гришка обнаружил бездыханную меня, лежавшую в сугробе около проклятой избы. Я была не то мёртвой, не то без сознания. Во избежании ошибки в диагнозе добрые люди перенесли покрытое инеем тело в дом бабы Луши, и уложили на кровать.
Сергей Васильевич сбегал за чемоданчиком и, осмотрев меня, торжественно провозгласил:
– Пульс и давление в норме. А к шишке приложите ложку.
(Та самая шишка украшала мой затылок. А сейчас, несмотря на примотанный к ней столовый прибор, очень болела.)
Все замерли в молчании.
– Не беспокойтесь. Жить будет. Травма вполне совместима с жизнью. Только, если в сознание к вечеру не придет, ― придётся ехать в райцентр за нормальным врачом.
Прослушав историю моего чудесного спасения, я задумалась.
– Странно, почему же меня не убили до смерти?
Баба Луша пожала плечами.
– Может, у оборотня зубы болели или живот, например.
– Но я же важный свидетель, меня стоило добить!
– А зачем этому монстру тебя добивать? ― Лукерья серьёзно посмотрела сквозь толстую оправу очков. ― Сама бы к утру померла от холода.
Мне стало страшно. Я сто раз пожалела, что ослушалась Фёдора. Да, если бы не добрые сельчане… Подняться с кровати мне не позволила резкая боль в затылке.
– Лежи, милая, ― проворковала Лукерья Семёновна, ― сейчас бульончиком тебя отпаю. А за машину свою не волнуйся. Мужики с утра отодвинули сосну, расчистили дорогу и ласточку твою пригнали. Там, у калитки, стоит.
Я с благодарностью посмотрела на старушку.
– Что бы я без Вас делала! Но мне нужно встать.
Бабушка замахала руками.
– Иш, чего удумала! Сергей Васильевич заходил, справлялся о твоём здоровье. Вот как только разрешит тебе вставать ― вставай, пожалуйста!
Потрогав шишку на затылке, я попыталась сообразить, что делать дальше.
Всю ночь Степан и Фёдор искали Катерину. Но она, как сквозь землю провалилась.
– Да, брат Федька, кажется, я начинаю верить во все эти мистические штучки.
– Ясно одно, брат Стёпка, где-то в нашем районе существует чёрная дыра или бермудский треугольник.
