Юный Дэнни Грин был первым, кто привез в Бернд-Хилл эту сногсшибательную новость. Дэнни отправился на поиски коров, отбившихся от стада, но вскоре поспешно вернулся в город, изо всех сил пришпоривая загнанного едва ли не до полусмерти пегого коня. Сделав по пути небольшой крюк, он ненадолго задержался перед домом семейства Доллар и, не слезая с коня, а лишь слегка наклонясь, заглянул внутрь через распахнутую дверь.
— Том! Где Том? — заорал он.
— В коптильне. Кабанчика разделывает, — ответил Лью Доллар.
— Тогда беги и предупреди его! Призрак вернулся! Он вернулся! Я видел его своими глазами, Богом клянусь. Скажи Тому, пусть смывается отсюда!
Это сообщение вызвало в доме Долларов большой переполох. И вот уже кто-то из его обитателей спешно складывал еду в дорожный мешок, а другие торопливо заворачивали скатку из одеял в непромокаемый плащ. Сам же Том, срочно вызванный из коптильни, опрометью бросился в загон, но из-за предательской дрожи в руках так и не смог заарканить длинноногого гнедого мерина, на которого он сразу же положил глаз. Пришлось прибегнуть к помощи брата, Дика, который справился с этой задачей с первого же раза, хоть и был встревожен ничуть не меньше самого Тома.
Затем, действуя сообща, братья поспешно водрузили седло на спину гнедого, и в следующий момент Том Доллар уже мчался во весь опор через долину, привстав в стременах, прижимаясь к шее скакуна и поминутно оглядываясь назад, пока наконец не скрылся за ивами, росшими на берегу небольшого болотца. Но даже после этого он продолжал беспощадно пришпоривать коня. Если верить слухам, то уже на следующий день он остановился в Стампи-Холлоу — городишке, находившемся за восемьдесят миль, если считать по прямой, а уж если добираться туда по дороге, то выходило миль сто, а то и поболее.
За это время чистокровный гнедой конь успел превратиться в загнанную клячу, за которую никто не дал бы и ломанного гроша. Конь смог с трудом доковылять до загона — при этом один конюх тянул его за повод, а другой подталкивал сзади. Тем же вечером он издох; но зато Том Доллар хотя бы на какое-то время оказался в безопасности, а, значит, силы и время были потрачены не впустую.
Дэнни Грин не стал задерживаться, чтобы в полной мере насладиться тем эффектом, который произвело его сообщение. Вместо этого он отправился дальше, прямиком в Бернд-Хилл, не обращая внимания на закипавшую на губах взмыленного пегого пену, ошметки которой летели во все стороны и попадали на него. Это был самый знаменательный день в его жизни. Еще бы! Ведь ещё ни одному мальчишке в городе не удавалось оказаться в центре всеобщего внимания. А в том, что так оно и будет, он ни минуты не сомневался.
Дэнни промчался по главной улице.
В самом центре города у перекрестка путь ему преградила появившаяся из-за угла тяжелая, как баржа, повозка, запряженная восьмеркой лошадей, и пока она со скрипом тащилась мимо, Дэнни громко прокричал, обращаясь к завсегдатаям салуна «У Бертрама», коротавшим время на веранде, где были рядком расставлены стулья:
— Призрак возвращается! Я видел его! Я его видел своими собственными глазами!
Мужчины в замешательстве повскакивали со своих мест; а через мгновение на их лицах появились злорадные усмешки, типа тех, что озаряют порой лица некоторых людей при виде броского заголовка в газете, сообщающего о каком-либо бедствии, которое непременно должно обрушиться на головы других.
Дэнни вихрем мчался дальше по улице. Он осадил коня перед домом, откуда шериф Бад Кросс следил за порядком в городе и в его окрестностях, смело и беспристрастно отстаивая интересы закона. Вот и сейчас Бад со скучающим видом стоял на пороге своей конторы, привалившись плечом к притолоке и, засунув руки в карманы, сосредоточенно разглядывал причудливую тень на земле, отбрасываемую кроной растущего посреди двора тутового дерева.
— Эй, шериф! — закричал Дэнни. — Призрак вернулся! Я видел его в Фуллеровом ущелье…
Дэнни помчался дальше.
Шериф поперхнулся от неожиданности и едва не проглотил большой кусок жевательного табака, лежавшего за щекой, а затем бросился в свою контору и поспешно нацепил пояс с пистолетами.
Дэнни летел по улице, сопровождаемый густым облаком белой дорожной пыли, которое рассеялось, когда он осадил коня перед домом семейства Фелан. Миссис Фелан была в садике перед домом и была занята тем, что приводила в порядок увитую душистым горошком живую изгородь, обрывая с побегов засохшие цветочки и хилые стручки.
— Здрасте, миссис Фелан! А Лэрри дома?
— Он на заднем дворе. Вскапывает грядки под картошку, — ответила миссис Фелан. — Эй, молодой человек! Да вы что, совсем с ума сошли?
Дэнни же, въехал через открытую калитку и не обращая внимания на возмущенные крики хозяйки, поспешно направил коня вглубь сада. Заехав за дом, он застал Лэрри Фелана за работой — в руках у него была лопата, и теперь, напрягая свои могучие плечи, он переворачивал ею большой ком чернозема.