- Я буду говорить когда мне удобно и при ком захочу.
- Ай-ай-ай, - произнес Макгинти, вставая с бочки. - Куда же это годится? К нам явился новый брат. Разве так полагается его привечать, а, Болдуин? Протяни руку и давайте миритесь.
- Ни за что! - взревел Болдуин.
- Я предлагал ему драться, если он считает, что я нанес ему обиду, - сказал Макмердо. - Готов на кулаках, а не хочет на кулаках, согласен на любые другие условия. Предоставляю вам, советник, рассудить нас, как и положено мастеру ложи.
- А что же между вами?
- Юная леди, которая вправе выбирать.
- Нет, не вправе!
- Между двумя членами ложи, полагаю, она имеет право выбора, - вынес решение босс.
- Значит, вот каков ваш суд?
- Да, Тед Болдуин, таков мой суд, - повторил Макгинти грозно. - Не думаешь ли ты его оспорить?
- Вы готовы предать того, кто стоял за вас пять лет, ради чужака, которого видите первый раз в жизни? Джек Макгинти, мастер ложи - звание не пожизненное, и, клянусь Богом, когда придет срок нового голосования...
Как тигр набросился советник на Болдуина. Огромная ручища сомкнулась у того на горле и повалила злосчастного на бочки. Охваченный бешенством, Макгинти совсем задушил бы его, если бы не вмешался Макмердо.
- Спокойнее, советник, бога ради, спокойнее, не надо так! - произнес он, оттаскивая разъяренного босса.
Макгинти разжал пальцы, и Болдуин, потрясенный, судорожно хватая ртом воздух и весь содрогаясь, как человек, только что заглянувший в глаза смерти, приподнялся и сел на бочке.
- Ты уже давно напрашивался на это, Тед Болдуин, вот и получил! - крикнул Макгинти. Его широкая грудь вздымалась и опадала. - Уж не возомнил ли ты, что если меня не выберут мастером, место достанется тебе? Там посмотрим, это ложе решать. А пока я здесь главный, никому не позволю поднимать голос против меня и оспаривать мой суд.
- Я не против вас, - прохрипел Болдуин, ощупывая шею.
- Ну и ладненько! - воскликнул босс весело и по-свойски, как ни в чем не бывало. - Мы опять добрые друзья, и дело с концом.
Он снял с полки бутылку шампанского.
- Предлагаю тост примирения, принятый в нашей ложе, - продолжал он, разливая вино в три высоких стакана. После этого, как вы знаете, все обиды забываются. Итак, левую руку мне на шею, Тед Болдуин, и я спрашиваю тебя: в чем обида, сэр?
- Тучи собрались, - отозвался Болдуин.
- Но они всегда расходятся.
- И в том я клянусь!
Они осушили свои стаканы, и та же церемония была повторена между Болдуином и Макмердо.
