Выжить в этом городе сложнее с каждым днём. Бывший солдат Макс Валенштайн выходит из тюрьмы и сразу тонет всё глубже в неприятностях: китайская мафия, продажные полицейские, хакерские группировки и могущественные корпорации. Вопрос только кто доберётся до него первым.
Все личные вещи после ареста у него отобрали. Даже одежду пришлось снять и надеть выданную тюремную робу.
Двое охранников провели его по стерильно чистому коридору и затащили в маленькую комнатку. Большой экран и стул напротив – больше ничего. Усадили, не спуская с прицела автоматов. На экране появилось лицо женщины. Тщательно отобранное для подобной задачи – неопределяемого возраста, совершенных линий. Ни одной лишней морщинки. Безупречный макияж, черные волосы подстрижены в аккуратное каре. Не будь женщина такой идеальной, можно даже было бы решить, что это настоящий человек, а не сгенерированное искусственным интеллектом видео.
Девушка говорила как профессиональный диктор – мастерски оперируя интонациями.
- За совершенные вами преступления по статьям тридцать семья, часть первая и восемьдесят шестая, часть четвертая, вы приговариваетесь к пяти годам в капсуле заключения, где ваш разум послужит на благо нашего общества. Вы признаете свою вину?
- Полностью признаю.
- Желаете сообщить что-либо службе защиты правопорядка?
- Желаю. Кактолько я выйду отсюда – найду этих подонков и убью их.
- Спасибо. Ваше заявление будет учтено. Приговор остается в силе. Охранники подняли его и потащили к тюремной капсуле. Вот так все просто. От ареста до приговора и начала отбытия срока – меньше суток.
- Скоро увидимся, ребята, - сказал он своим конвоирам напоследок, пока те подключали его к системе поддержания жизни.
I shall not fail that rendezvous.
Экран потух, и с заключенного сняли шлем. Без привычного «речевика» в ушах чуть звенело. Стоявший в центре камеры мужчина с обритой головой кивнул помощникам. Высокий воротничок его черного пиджака так сильно врезался в горло, что казалось, вот-вот задушит. Пока охранники отключали порты ви-коннектора, маленького, не больше трех миллиметров в диаметре разъема за левым ухом, бритоголовый зачитал.
- Макс Август Валенштайн, с сегодняшней даты вы считаетесь полностью отбывшим свой срок. В ваш ай-ди уже внесена запись об освобождении, а ваши личные вещи будут возвращены. В рамках программы реабилитации бывших заключенных Республика так же предоставит вам рабочее место, согласно вашему социотипу, сроком на три месяца.
Он щелчком сложил экран планшета, с которого читал, и убрал в карман. Кивнул охране.
- В триста двенадцатую его, сначала.
Полностью скрытые под черной броней охранники заканчивали возиться с креплениями кресла и помогли Максу встать. Он с любопытством заглянул в глухое забрало шлема охранника, надеясь впервые за пять лет увидеть свое лицо, но матовая поверхность ничего не отражала. Поддерживая за локти, они помогли ему встать. Макс был на голову выше охранников и вполовину шире в плечах, так что это было непростое дело. В пальцах до сих покалывало от электрических разрядов, которые должны были поддерживать его мышцы в тонусе, не давая развиться атрофии, и такая профилактика оказалась полезной - даже спустя столько лет он чувствовал, как быстро возвращаются силы в организм.
Охрана завела его в кабинет и осталась снаружи. Маленькая, ничем особым не примечательная комната в тюремных серо-желтых тонах. Стол, пара стульев. За одним уже сидел мужчина в форме старшего офицера армии. Он был такого же телосложения, что и Макс, разве что чуть полнее, да лет на тридцать старше. В них обоих было что-то неуловимо схожее, хотя они и не были родственниками.
- Здравия желаю, господин майор, - Макс хотел, чтобы это звучало насмешливо, но, возможно, получилось слишком жалко.
- Присаживайся, сынок, - офицер кивнул.
Макс сел и почувствовал, как с непривычки гудят ноги, даже после такой короткой прогулки. Все же, он почти пять лет ими не пользовался. Майор закурил и протянул сигарету Максу. Пепельниц не было и они смахивали пепел прямо на пол.
- Поздравляю с освобождением, - наконец нарушил тишину офицер.
- Спасибо.
- Ещё помнишь меня? – в его голосе звучало подлинное сомнение.
Просидеть пять лет в си-шлеме – тут у кого хочешь кукушка поедет. В армии ходили слухи, что даже от меньших сроков люди превращаются в подобие овощей, не помнящих ничего и никого и только пускающих слюни. А потом им выдают дзета-винтовки и создают ударные батальоны. Байка. Наверное.
- Помню.
- В общем, я ходить вокруг да около не буду. Армии нужны такие люди, как ты, Макс.
- Помню, - продолжил Валенштайн. – Как я умолял закончить мой контракт досрочно. Помню, как вымаливал отпуск. Помню, как вы слали меня к черту, каждый раз. Все это я прекрасно помню.
Майор смущенно кашлянул.
- А что я по твоему должен был делать, солдат? У меня есть инструкции, и я следую им. Это – мой долг. Четко выполнять порученное мне. Я не могу по своей воле отпускать каждого, кому захочется полгодика погулять по гражданке, ты понимаешь?
Макс плюнул на пол.
