Шум, доносившийся со двора складских помещений, стал явственнее, в нем было что-то угрожающее. Винсентас поднялся до половины лестницы, стоявшей у подъемного крана, и заглянул через загородку во двор отгрузок, который находился рядом. Большой двор тонул в полутьме; стальные бруски различных объемов и длины были сложены рядами в штабеля, их подготовили к погрузке и отправке. Больше он ничего не смог разглядеть. Вдруг мелькнула вспышка, раздался выстрел, пуля с диким визгом пролетела над штабелями и впилась в стену.
Винсентас спустился с лестницы. Внизу стоял и смотрел на него какой-то негр, на лице которого играла довольная улыбка.
— Клиф! — вскричал удивленно Винсентас.
Клиффорд кивнул, улыбнулся еще шире и протянул ему руку.
— Твой сын прислал меня, — сказал он.
— А-а! — только сумел выдохнуть Винсентас, водружая на нос свои очки.
— И Доби, — прибавил Клиф.
— Как ты пробрался сюда? — спросил Винсентас. Клиффорд показал на башмаки. Они по щиколотку были вымазаны в грязи.
— Ага, — понимающе прошептал Винсентас.
Клиффорд затащил его за груду кирпичей.
— Ну, что ты решил?
Винсентас пожал плечами.
— Пролезть через трубу, если все будет благополучно.
— Через трубу нельзя, — прервал его Клиффорд.
Винсентас взволнованно ждал, что он скажет дальше.
— Слишком много людей, — сказал Клиффорд. — У нас всего один ялик. Умеют они плавать? — Он засмеялся.
— А может, они не захотят уходить? — спросил Винсентас.
— Пойдут, — уверил шепотом Клиффорд. — Покажи мне, где находятся негры?
Винсентас ткнул пальцем.
— Вон там.
— А солдат много?
Винсентас утвердительно кивнул.
— Ладно! — сказал Клиффорд, — Мы найдем другой способ выбраться отсюда.
В соседнем дворе в брусья рикошетом ударила пуля.
— Что такое? — спросил Клиффорд.
— Солдаты балуются, — сказал Винсентас и сплюнул.
— Рабочие все пойдут с нами! — сказал Клиффорд, и глаза его блеснули.
— А как?
— Еще не знаю, но мы все равно придумаем, как. Пошли!
Однако Винсентас не был столь уверен. Его пугала мысль, что их затея обречена на провал.
— Будь осторожнее! Смотри под ноги! — посоветовал он резким тоном.
— Не беспокойся, — ответил негр, подавляя смешок. — Раз уж сам Клиф взялся за дело!..
Винсентас пожал плечами.
— Взялся за дело, а в чем оно заключается, это дело? — спросил он и снова пожал плечами.
Клиффорд намеревался проникнуть в складское помещение, чтобы переговорить с кем-нибудь из негров. Винсентас повел его кружным путем. Они пересекли двор и перелезли через стену, отделяющую домну от проходящей внизу железнодорожной колеи, — с другой стороны к ней примыкал двор склада. Крадучись, они скользили вдоль стены, тесно прижимаясь к ней и стараясь не выступать из тени. Вдруг Клиффорд остановился и схватил Винсентаса за руку. Он на что-то показывал.
— Что это там?
Винсентас поглядел в указанном направлении,
— Не понимаю!
— Смотри-ка туда, — возбужденно шептал Клиффорд. — Что это такое?
— Товарные вагоны, — ответил Винсентас.
— Значит, ты тоже их видишь. Мне не померещилось.
Винсентас почувствовал, какое волнение охватило его спутника. Клиффорд хлопнул себя по ляжке.
— Кто приехал, тот может и уехать, — сказал он с таинственным видом. В голосе его слышались какие-то ликующие нотки, хотя он говорил очень тихо; казалось, он вдруг сильно чему-то обрадовался. На глазах у Винсентаса Клиффорд вскарабкался на высокий забор и исчез в темноте, откуда все еще раздавались ленивые, редкие выстрелы.
Клиффорд просил Винсентаса подождать его возвращения, и тот ждал, стоя на пустынных железнодорожных путях и гадая, что за план мог возникнуть в голове у Клиффорда. Труба, конечно, не выход из положения: она вела прямо в реку. Проползти через нее можно, н о только в одиночку.
Никогда еще на заводе не было так тихо, как сейчас. Лишь зловещие выстрелы нарушали эту жуткую тишину. Однако они доносились все глуше, словно их поглощало глубокое бездонное безмолвие, царившее здесь. Винсентас невольно задумался. Он всегда помнил о том, что у завода стоят пулеметы, готовые к действию в любую минуту. Когда голод не мог сам справиться с рабочими, на помощь ему приходила тюрьма, а если и тюрьма не могла сломить их, хозяева обращались к оружию. Винсентас не знал английского языка — настоящего, правильного языка, и потому он так и не постиг этого тонкого слова — «демократия». Для него это слово означало обязанность каждые четыре года голосовать за какого-то человека, чью фамилию он едва мог выговорить. Его вели к избирательным кабинам и помогали поставить крестик возле нужного имени. Во время этой комедии рабочие только удивленно пожимали плечами: они никак не могли понять, для чего все это. Ведь кого бы они ни выбрали в мэры города — все едино. Завод будет продолжать работать, как работал, и хозяева по-прежнему будут распоряжаться всем и вся.
Винсентас, очевидно, не понимал, что «демократия» заключалась именно в том, что, опуская сложенный кусочек бумаги в урну, он давал заводу право подавлять рабочих с помощью оружия.