Мария Ивановна вошла в аудиторию деловито. Глухо брякнулась на стол связка ключей, тетрадка и сумочка. Рука хлопнула по выключателю на стене, заухали под потолком разгорающиеся светильники, но светлее не стало, и выключатели были потушены не менее энергично.
— Все по местам! — Мария Ивановна брезгливо осмотрела серый комок тряпки, дремлющий у доски, забавно свесив вниз одну тряпичную лапку. — Кто сегодня дежурный?
Молчание.
— Так. Кто у вас староста?
— Я. - поднимается полная веснушчатая девица, ее черные крылья смущенно топорщатся за спиной.
— Слетай намочи тряпку и вытри с доски. Да, и мела возьми на вахте. Адамов!
— Что?
— Не "что" а "здесь". Богородченко!
— Десь!
— Гаврилов!
— Туточки!
— Духовичный!
— Здесь. — тихий голосок с задних рядов.
— Не вижу! Где Духовичный?
Тишина.
— Кто сказал "здесь"? Он у меня еще ни на одном занятии не был — как он собирается экзамен сдавать я не представляю! Кто сказал?
Тишина.
— Все понятно… Дьяконова!
Молчание.
— Дьяконова! Тоже нету?
— Она за тряпкой пошла…
— А, староста. Так чего молчите? Ек-к… Еклизов!
Смех. Усталый голос с заднего ряда:
— Еклизиастов… Здесь.
— Так, а все пока пишут — лабораторная работа номер три "Мера добра и зла".
— Поля нужны?
— Что тебе, Гаврилов?
— Поля в тетрадке нужны?
Смешки ползут по рядам. Мария Ивановна несколько секунд гневно смотрит на Гаврилова, затем продолжает перекличку. Наконец перекличка окончена.
— Так. Где же ваша староста? Пишите — "мера добра и зла". Уже записали? Что такое мера добра и зла? Это вопрос ко всем.
Тишина.
— Что, никто не знает? Та-ак. Это у нас четвертый курс! Без пяти минут специалисты! Уже через год на Землю! Вы философию добра сдавали?
— Да-а-а… — нестройные голоса.
— Я жду ответа. Определение, можно своими словами. Гаврилов, что у тебя там под партой? Спрячь немедленно! Определение добра и зла. Да, ты, ты, Гаврилов. Только встать сначала полагается. Я тебя слушаю.
— Ну это… Добро и зло это такие, вот, категории, которые…
— Мы тебя слушаем, продолжай.
— Которые… которые… Ну вот если, вот, взять такой пример что человеку, вот, на голову упал кирпич!
— Без примеров, Гаврилов, я просила определение.
— Не помню…
— Садись. Кто помнит? Элементарные вещи спрашиваю. Кто там руку поднял? Ну смелее, смелее. Давай, Воскресенская.
— Добро — это абстрактная положительная категория.
— Какая категория?
— Не помню. — Воскресенская испуганно опускает глаза.
— Да все правильно говоришь, только — еще какая?
— Субъективная?
— Ну наконец-то, родили. Субъективная категория. Закон взаимного перехода добра в зло или закон черезмерности — кто помнит? Гаврилов?
— Ну, вот, много добра это, вот, зло.
— Чем определяется?
— Не помню… А! Мера добра и зла!
— Сам вспомнил или подсказали?
— В тетрадке тему посмотрел…
— Молодец… Чем определяется мера?
— Не помню.
— Кто помнит? Черт с вами, записывайте: "Мера добра определяется субъективным состоянием человека поделить на субъективное состояние окружающих." А, вот и староста явилась. Клади на стол и садись, у нас уже не остается времени на доске писать. Сейчас мы проведем лабораторную работу на превышение меры добра. — Мария Ивановна энергично расчехляет старенький проектор, стоящий справа у стола. — Подопытного какого будем брать? Подсказываю — чем меньше добра придется делать тем нам легче превысть меру. Для кого мера будет минимальная?
— Преступник… — робко говорит Воскресенская.
— Какой преступник? Любой выбитый из общества человек.
— Бомж.
Смешки.
— Кто сказал?
Тишина.
— Правильно сказал. Гаврилов, ты?
— Я.
— Ты пойдешь на Землю. — Мария Ивановна с шелестом разворачивает над доской экран, возвращается к столу и крутит настройки проектора. — А мы будем следить и комментировать.
— А чо сразу я, вот?
— Болтаешь много сегодня. Староста, задерни шторы.
На экране начинают мелькать окна, дома, тротуары. И лица, лица, лица. Наконец появляется крупным планом грязное опухшее лицо с кровоподтеком на левой щеке. Мария Ивановна нажимает паузу.
— Вот этот подойдет. Гаврилов, готовься.
— А чего я? Я это… вот, не справлюсь, вот. Боюсь.
— Четвертый курс! Без пяти минут демоны! А как ты работать собираешься после окончания училища? Быстро, я сказала! Тетрадку оставь. Делов-то — сходить на Землю и превысить меру.
— А как?
— Это я у тебя должна спросить как! Ну быстро, быстро, какие идеи? Превысить меру добра. Кто поможет?
— Эта, пожалуй, не даст.
Мысли ворочались в голове пыльно и глухо как мельничные жернова, при каждом повороте отдавались вглубине унылой болью. Последнее время думать стало тяжело. Беда была и с памятью — детство и юность Порфирич помнил хорошо, помнил училище, армию, друзей по цеху и жену Надьку. Помнил как пили, как ушла жена, как бросил завод и устроился в ЖЭК электриком. Как выгнали из ЖЭКа тоже помнил. А вот дальше уже помнил смутно. Запомнилось только как сдал свою квартиру. Запомнились одни лишь глаза — наглый прищур нового жильца. А вот как и почему он остался совсем без квартиры — этого Порфирич не помнил.
— Эта пожалуй не даст, — сказал Порфирич вслух, — Такие нам не дают.
