— Жильдас был в этом уверен, и Жильдас умер, — заметила она. — А что, если злой рок действительно сделал нашу семью своей мишенью?
В двух словах она передала ему все, что случилось в доке.
— Раз уж так, действуй по совету Риана, дабы предотвратить судьбу: сматывайся отсюда, — холодно заключил брат.
Мари посмотрела на волны, с силой ударявшиеся о скалы Разбойничьей бухты, и покачнулась. Без вмешательства писателя, который заметил ее еще с маяка и в этот момент оказался рядом, она могла упасть.
— Вы с ума сошли! Ведь знаете — берег здесь ненадежен! — крикнул он, заставляя ее отступить назад. Взглянув на ее лицо, он смягчился. — Какая вы бледная, вам нужно отдохнуть.
— Вы тоже советуете мне поскорее уехать?
Он улыбнулся:
— Вас и правда интересует мнение чужака?
Мари пожала плечами и собралась уйти, но Риан удержал ее за руку.
— Разумеется, я эгоист, но жаль, если мне не придется вас больше увидеть. Знаете… я наблюдал за вами в порту. Вы держались мужественно. И были… очень красивы, — добавил он, помедлив.
Он произнес эти слова настолько естественно, что Мари ничуть не обиделась.
Риан обратил внимание на небо, которое все больше затягивалось облаками, преждевременно погружая остров в сумерки, и как бы между прочим заметил, что до встречи с ней собирался выпить чаю. Мари поняла это как приглашение и, довольная, что сможет поближе познакомиться с писателем, согласилась составить ему компанию. Молча они прошли сотню метров, и, когда поравнялись с мостиком, который вел к маяку, Мари неожиданно спросила:
— Вы действительно верите в предзнаменования?
— Я — ирландец и всосал верования и легенды с молоком матери.
По недоуменному взгляду своей спутницы Риан понял: от него ждут более определенного ответа, и принял серьезный вид.
— В жизни я встречал столько необъяснимого… Да, я верю в предзнаменования. Так же, как верю в потусторонние силы и послания, которые они нам адресуют, зачастую не напрямую, а опосредованно.
— И каково, по-вашему, «послание» менгира, из которого сочится кровь?
Взгляд писателя задержался на волнах, образовавших под мостиком водоворот.
— Этот знак недвусмысленно напоминает о береговых разбойниках, отсылая к коллективной памяти острова. Что касается чайки, высеченной на камне, она имеет отношение к кельтской богине Рианнон, которую сопровождали птицы, наделенные властью оживлять мертвых и умерщвлять живых. Разумеется, это основано лишь на…
Он прервал свою речь, обнаружив, что его не слушают.
Мари, глядя куда-то через его плечо, прищурившись, не отрывала глаз от моря, и на ее лице, одно сменяясь другим, отражались множество чувств: удивление, беспокойство, сомнение…
Заинтригованный, он обернулся и увидел шхуну Кристиана, только что обогнувшую оконечность Соаз, которая на всех парусах мчалась в открытое море. Между тем на горизонте уже бороздили небо светящиеся ленты молний.
— Не волнуйтесь так, — деликатно заметил он. — Моряки всегда возвращаются в порт приписки.
Мари рассеянно кивнула и вдруг, пробормотав какие-то извинения, почти побежала прочь, лихорадочно выстукивая на мобильнике номер Кристиана. Раздались несколько гудков, затем подключился автоответчик. Она оставила краткое послание: «Позвони скорее. Я тебя люблю».
С тревогой Мари проследила взглядом за шхуной, удалявшейся на закат, прямиком в сторону грозы. А что, если он не вернется?
В тот момент, когда она добралась до автомобиля, в ветровое стекло ударили первые капли дождя. Мари открыла дверь, и от сквозняка разлетелись бумажки, лежавшие на передней панели. Быстро закрыв дверь, она собрала их и вздрогнула, увидев записку, написанную на листке, вырванном из блокнота: «Жду в том месте, где ты сказала мне „Да“».
Ничего не понимая, Мари снова взглянула на горизонт, где шхуна продолжала уменьшаться, превращаясь в точку, потом перечитала записку Кристиана. После недолгого колебания она включила зажигание.
Сгустившиеся на небе тучи окончательно одержали верх над сумерками, и Мари уже в полной темноте направила машину к развалинам аббатства. В свете фар перед ней возник таинственный и величественный силуэт здания, от которого на сегодняшний день сохранились лишь соединенные готическими сводами внешние стены.
Включив фонарик, она прошла в прежний неф. Внезапно молния осветила аббатство под открытым небом, и оно вдруг показалось ей гигантским каменным скелетом. Вздрогнув, Мари почти сразу улыбнулась, вспомнив незабываемые игры в прятки, блаженный ужас, испытанный в этом месте, где ей, как и другим маленьким жителям острова, посчастливилось предаваться детским забавам… Вернувшись мыслью к записке Кристиана, она двинулась к небольшому склепу, посвященному Деве Марии.
