Жанна вешала белье. Вместо приветствия она смерила дочь ледяным взглядом, от которого у Мари все сжалось внутри, и проговорила:
— Значит, Кристиан уехал один! Ты никогда ни с кем не считалась!
Люка, стоявший в нескольких метрах, подошел, чтобы разрядить обстановку, и представился. Не удостоив его и словом, Жанна посмотрела на Ферсена как на зловредное насекомое. Раздраженный таким приемом, Люка перешел к делу, спросив, где находится мезадрол, предназначенный для Артюса де Керсена. Не ответив, Жанна повернулась спиной и продолжила свое занятие.
— Мама, майор Ферсен здесь по долгу службы. Выяснилось, что Ив Перек, перед тем как его убили, был отравлен мезадролом.
— А не далее чем вчера та же судьба чуть не постигла вашу дочь! Или вам и это безразлично?
— Я советовала ей поскорее уехать, — тихо проговорила Жанна. — Лекарство лежит в аптечке, — коротко бросила она, перед тем как направиться к замку.
Сочувствуя Мари, огорченной размолвкой с матерью, Люка стал ее утешать:
— Мои родители тоже не проявляли восторга от моей работы…
Промолчав, она двинулась вслед за матерью, не дожидаясь Ферсена. Он увидел, как Жанна хлопнула дверью перед самым носом дочери. «Что ж, — подумал он, — теперь я хоть знаю, от кого у Мари этот ангельский характер!»
Им пришлось довольно долго ждать Артюса в огромной мрачной гостиной с рядами портретов на стенах. Под высокомерными взглядами предков Керсенов Мари и Люка чувствовали себя неуютно. Надеясь скоротать время, Ферсен поинтересовался, известно ли ей что-нибудь об этих чопорных персонажах. Она подвела его к полотну, где во весь рост был изображен красавец офицер с молодцеватой выправкой. Медная табличка гласила: «Эрван-Мари де Керсен, 1753–1782».
— Говорят, он возглавлял банду береговых разбойников, о которых рассказывает легенда…
Появившийся Артюс прервал ее объяснения.
— Прошу извинить меня за то, что я не смог прийти раньше.
Сначала беседа велась с соблюдением всех правил хорошего тона. Величественный старец охотно признал, что давно употребляет мезадрол для облегчения приступов суставного ревматизма.
— Уж вам-то, милочка, следовало бы знать, именно ваша матушка… наша экономка… — шепнул он Ферсену, — делает мне уколы.
Нет, Мари этого не знала. Она выслушала старика с непроницаемым видом.
— Аптечка доступна всем, в том числе и нашим работникам. Конечно, для применения такого средства — впрочем, очень действенного — нужны серьезные мотивы… — Артюс, на этот раз красноречивый как никогда, продолжил: — Предполагаю, вы сразу подумали о Шанталь Перек? Какая глупость, если она воспользовалась рецептами мужа! К тому же ее мотив слишком очевиден… Кстати, нет ли новостей от вашего племянника? — обратился он к Мари с фальшивым участием. Она мгновенно нанесла ответный удар, испепеляя старика взглядом:
— Надеетесь скупить земли Переков?
— Разумеется. Теперешнее положение мадам Перек сделает ее более сговорчивой. Заодно, пожалуй, я приобрету и судостроительную верфь.
Наглость Керсена-старшего потрясла Мари.
— Кристиан никогда не согласится, слышите?!
— Плохо же вы знаете своего жениха, дорогая: он отнесся к моему предложению с большим вниманием.
Видя, что Мари побледнела, Люка решил вмешаться, надеясь, что сумеет направить ее мысли в другое русло.
— Лучше расскажите нам о телефонном звонке Жильдаса, — обратился он к Артюсу, — раздавшемся в замке в ночь его смерти, а точнее — в час тридцать.
Результат превзошел все ожидания. Услышав о звонке, Мари вздрогнула, будто ее укусила оса. Старик тоже отреагировал, хотя и более сдержанно, не утратив апломба и притворно отеческого тона.
— Да, я сам подошел к телефону. Жильдас был настолько пьян и с таким трудом изъяснялся, что мне и в голову не пришло известить об этом полицию.
— И вы слушали его бессвязные речи в течение одиннадцати минут? Терпения вам не занимать, господин де Керсен!
Артюс побагровел.
— Если наш разговор переходит в допрос, то мне придется вызвать моего адвоката, господина Дантека.
Пока они шли к автомобилю, Люка искоса поглядывал на свою спутницу. Мари сердилась, и это очень ей шло: глаза потемнели, в уголках рта — презрительные складочки, подбородок приподнят. В гневе Мари нравилась Ферсену куда больше, чем в тревоге и тоске. Он первым сделал шаг к примирению.
— Да, насчет телефона вашего брата, я не успел сообщить, что экспертиза…
— Разве я требую у вас отчета?
«Хороша, но бретонка до мозга костей!» — подумал он.
Проглотив этот выпад, он сел за руль и больше не пытался заговорить, чему Мари была удивлена. Наконец, не выдержав, он наклонился в ее сторону:
— Сказать по правде, я плохо представляю Артюса де Керсена в роли отравителя, который потом оттаскивает труп на берег, а вот Никола и Шанталь, действуя вдвоем…
— Это лишь предположение, — холодно прервала она Ферсена. — Что толку пережевывать его как жвачку? Не лучше ли проверить, кто еще из местных принимал мезадрол? Все медицинские карточки находятся в кабинете Ива.
— Гениально! Скорее туда!
