Внезапное вторжение Ронана застало Гвен врасплох. Взглянув на его растерянное лицо, она еще раз пожалела, что не справилась с собой на набережной, хотя раньше делала все возможное и невозможное, чтобы скрыть от сына связь с Лойком.
— Надеялась, что я ничего не узнаю?
Гвен уже подыскивала слова для оправдания, но тут она увидела «Телеграмм де Брест», которую Ронан ей протягивал. Значит, его возмущение объяснялось этой новостью, а не ее любовными похождениями! Хотя ей уже было известно о преступлении матери, но, увидев, что об этом напечатано черным по белому в газете, Гвен похолодела.
— И ты поверил этой лживой газетенке?! — с яростью выкрикнула она, бросая ее в мусорную корзину. — Попался на удочку?
— Тогда почему бабушку посадили в тюрьму?
— Произошло недоразумение. И потом: она не в тюрьме, как ты выразился, а задержана, что не одно и то же. — Подойдя к сыну, Гвен подняла голову, ловя его взгляд. Боже, до чего же он вырос! — Происки врагов, только и всего, — продолжила она, стараясь придать голосу убедительность. — Подлая клевета с целью бросить тень на нашу семью и не допустить расширения фабрики! И мне известно, кто за этим стоит!
Потрясенный реакцией матери, Ронан смотрел, как она, схватив с письменного стола ключи от машины, бросилась к двери, и уже на лестнице попытался ее остановить.
— Ведь не думаешь ты, что Керсены могли опуститься…
— Они способны на все, мой мальчик, — перебила Гвен сына, — и ни перед чем не остановятся, если это служит их интересам. Но я дам им достойный отпор, не сомневайся!
— Я с тобой!
— Лучше сбегай в кафе, скупи все экземпляры, — приказала мать, протягивая несколько купюр, — и поскорее их уничтожь. Сделай, как я прошу, пожалуйста!
Ронан, как и его отец, неспособный ей сопротивляться, подчинился.
Пьеррик проследил, как сестра и племянник прошли через мастерские к выходу, после чего поднялся в кабинет Гвен и достал из мусорной корзины газету. Немой ласково провел пальцем по лицу Ивонны и сосредоточенно, как ребенок, который учится читать, стал разбирать заголовок, в котором говорилось об удушенных детях. Уяснив его смысл, он вытаращил глаза и принялся раскачивать головой из стороны в сторону.
Гвен садилась в автомобиль, когда путь ей преградил фургончик, на котором было написано имя Ле Бианов. С раздражением она увидела, что из него вышел Филипп с газетой в руке.
— Твой звездный час еще впереди, дорогая! — с фальшивым участием заметил тот. — Сначала в сеть угодил любовник, потом — матушка!
— Не знала, что ты интересуешься сплетнями! — Вырвав у него из рук газету, Гвен бросила ее на пассажирское сиденье и села за руль. — Прочь с дороги!
Филипп вцепился в дверь, которую она хотела закрыть.
— Ивонна — чудовище, она из тебя тоже сделала чудовище! Без нее, возможно, мы жили бы как люди! От всей души желаю ей до конца дней гнить в тюрьме!
— В последний раз предупреждаю: уйди с дороги!
Он не двинулся. Не отрывая от мужа взгляда, Гвен хлопнула дверью, включила зажигание и, дав задний ход, с силой нажала педаль газа, направив машину прямо на Филиппа. В карих глазах вспыхнула ненависть, и, ничуть не усомнившись, что жена его раздавит, он бросился на бок и покатился по гравию, пока автомобиль удалялся, вздымая облака пыли.
— На сей раз, мерзавец, ты зашел слишком далеко!
На поле для гольфа полетела газета, приземлившись рядом с мячом, по которому мужчина собирался ударить.
Опустив руку с металлической клюшкой вдоль туловища, второй, одетой в кожаную перчатку, удивленный Пьер-Мари де Керсен подобрал экземпляр «Телеграмм де Брест», которую Гвен бросила к его ногам, словно дуэлянт, требующий удовлетворения. Пробежав глазами заголовок, он посмотрел на нее и расхохотался:
— Браво, Ивонна! Жаль, что она тебя пощадила при рождении!
Он ткнул ей в руки газету и преспокойно убрал клюшку в футляр.
— Увы, придется тебя разочаровать: эта информация, не скрою — наполнившая мое сердце радостью, исходит не от меня, и исключительно по причине моего хорошего настроения я прощаю твою грубость, Гвен, — слащаво прибавил он, выбирая новую клюшку — деревянную.
— Негодяй! Я уверена, что Ив все тебе рассказал и ты воспользовался этим, чтобы победить меня на предстоящих выборах!
— Нет нужды прибегать к столь сильному средству, чтобы побить тебя на выборах, бедняжка… — Он взялся за клюшку обеими руками, встал на синтетическое покрытие и слегка согнул колени. — Отойди, ты заслоняешь мне пейзаж.
Гвен мгновенно схватила мяч с метки и, багровая от ярости, приблизилась к нему вплотную.
— Мне отлично известно, что твое семейство нацелилось на верфь, лаборатории и отель! — выпалила она. — Но ты забыл об одной детали, мой дорогой: мэрия пользуется преимуществом при покупке выставленных на продажу земель, и я сумею убедить муниципальный совет оказать мне поддержку, дабы умерить людоедские аппетиты Керсенов!
— Сомневаюсь, что жители острова захотят видеть в роли мэра дочь детоубийцы, — ответил он, протягивая руку. — Мяч!
