Петька скривился, но о делах своих принялся повествовать с большим энтузиазмом, энергично жестикулируя и поминутно встряхивая своей вихрастой белокурой головой. В его рассказе рефреном звучала старая, как мир, жалоба: этот свет слишком жесток к молодым талантливым художникам, и любому гению приходится «терпеть лишенья, мерзнуть, голодать», прежде чем оно придет наконец, заслуженное признание. Тоня сочувственно кивала, но отметила про себя, что золотые часы у Петьки на руке не слишком-то сочетаются с его жалобной песней.
– Петь, это ведь ты писал дипломную работу по «Портрету Иоанны Палачиди»? – вдруг вспомнила Тоня.
– Да, а что? – насторожился Зайцев.
– Ничего, просто забавное совпадение. Я работаю в художественной галерее, и сейчас у нас проходит выставка. Как раз сегодня мы продали «Портрет Иоанны Палачиди».
– Кому?! – вскричал Петька, и глаза его гневно сверкнули.
– Петь, ну откуда я знаю? Богатый коллекционер, надо полагать. Я его ни разу не видела, все вопросы решались через агентов. Что ты так переживаешь, – у тебя, по крайней мере, осталась копия этой картины.
– Ты не понимаешь… Давай зайдем в кафе, и я тебе всё расскажу. Очень странная история!
Когда они сели за свободный столик в ближайшем кафе, Петька небрежно отмахнулся от меню, услужливо протянутого Тоне расторопным официантом, и громко потребовал:
– Два кофе без сахара!
Тоня, очень любившая всё таинственное и загадочное, в нетерпении ждала Петькиного рассказа о некоем «странном» происшествии, и потому не обратила никакого внимания на поведение своего кавалера.
– Рассказывай, – велела она.
– Знаешь, Карнаушкина…
– Ка-на-рей-ки-на! – отчетливо, по слогам, произнесла Тоня.
– Совершенно неподходящая для тебя фамилия. Так вот, месяц назад я получил по электронной почте письмо на английском языке. Некая дамочка, подписавшаяся «Джейн», спрашивала у меня, не могу ли я продать ей свою копию «Иоанны Палачиди». Я вовсе не собирался расставаться с «Ивонн», она мне дорога как память, потому я ответил старушке Джейн, что продать-то картину я продам, пожалуй, но за… – и Петька ничтоже сумняшеся назвал сумму, втрое превышающую настоящую стоимость самого подлинника. – И что ты думаешь? Она написала, что согласна на мои условия!
– Сумасшедшая, – уверенно вынесла вердикт Тоня.
– Я подумал, что это коллекционерка. Обожаю иностранных ценителей живописи!
– Откуда иностранная ценительница живописи могла узнать о сделанной тобой копии? – озадаченно нахмурилась Тоня.
– Ну, это-то как раз просто. Я еще несколько лет назад обзавелся собственным блогом, где пишу и о своих повседневных делах, и о том, над чем сейчас работаю. Поклонникам моего творчества всё должно быть интересно. А когда выполнял дипломную работу, почти ежедневно писал отчет о том, как идет работа над «Ивонн».
– Болтун – находка для шпиона, – резюмировала Тоня. – Одно непонятно: если письмо было написано на английском языке, можно предположить, что русского твоя корреспондентка не знает. Как же она могла прочесть твою интернет-болтовню?
– Ух ты! Еще одна странность! – разинул рот Петька. – Какая ты умная, Кристальникова, я бы в жизни до этого не додумался!
Тоня, за эпитет «умная» решив простить и «Кристальникову» (тем более что два этих слова сочетались друг с другом как нельзя лучше), задумчиво произнесла:
– Или она только делает вид, что русского не знает, или еще что… Но продолжай.
– Мы договорились встретиться в Центральном парке у памятника Пушкину. Я должен был занять свободную скамейку и выставить картину прямо перед собой, чтобы ее ничто не заслоняло! Это было обязательным условием. Ну, я думаю: и выставлю, жалко, что ли? Пусть народ полюбуется, – глядишь, еще покупатели подтянутся. Картина пользовалась успехом: люди останавливались, разглядывали мою «Ивонн», кто-то даже сфотографировал ее.
– А что покупательница? – спросила Тоня.
– Она так и не появилась! Хотя я прождал целый час сверх назначенного времени! Вернувшись домой, я написал ей письмо, интересуясь причинами ее отсутствия на месте встречи, но… письмо вернулось ко мне с рапортом от почтовой службы, что такого электронного адреса не существует. И как это понимать?
– Действительно, странная история, – с восхищением произнесла Тоня. – Прямо как в настоящем детективе. Но то, что тебя просили выставить картину на всеобщее обозрение, наводит на некоторые размышления. Либо неизвестный… язык теперь не поворачивается назвать его «покупателем»… хотел просто взглянуть на сделанную тобой копию, либо… Точно! Ты сказал, что кто-то фотографировал картину, пока ты ждал «старушку Джейн». Как выглядел этот фотограф?
– Понятия не имею, – буркнул Петька. – Я прежде всего обратил внимание на фотоаппарат и тут же принял «позу для фотографии».
Знала Тоня эту «позу». Она живо представила себе, как Петька разваливается на скамейке, небрежно откинувшись на спинку, и устремляет ввысь «одухотворенный взор», демонстрируя равнодушное пренебрежение гения ко всему и вся вокруг. Конечно, тут уж не до разглядывания подозрительных личностей!
