К сожалению, эти два месяца промелькнули слишком быстро. Фридрих просил продлить его отпуск, но получил отказ. Co дня нашей свадьбы, это была моя первая неприятность; мне стало ужасно досадно, когда муж получил сухой официальный приказ, требовавший нашего немедленного возвращения на родину.
— И люди называют это свободой! — воскликнула я, сердито швыряя на стол оскорбительный документ.
Тиллинг улыбнулся.
— Да я и не думаю считать себя свободным человеком, моя повелительница.
— О, если б я была твоей: повелительницей, то могла бы тебе приказать распроститься с противной военной службой и служить только мне.
— Этот вопрос уже раз навсегда решен между нами…
— Разумеется, и я должна уступить, но это опять таки доказывает, что ты вовсе не раб своей жены… и в сущности я сама довольна таким порядком вещей, мой милый, гордый муж.
