Мне кажется, виденье было вещим —
Мы свидимся, не знаю где и как.
Твержу себе – не надо больше петь.
Прошу тебя, молчи, моя аорта!
Не хочешь? Ну тогда какого черта!
И я ведь тоже не хочу терпеть.
Мы не дети Арбата.
Мы не дети Арбата —
Мы пришлись на другие года.
Нас не пустят обратно.
Нас не пустят обратно —
Нас едва-то пустили сюда.
От детей Бирюлева
До детей Тропарева
Голубая поземка метет.
Эти ноги здоровы,
Эти лица суровы.
Эти мысли никто не прочтет.
Меж Кузьминок недвижных,
Средь Лосинок неближних —
Растерялся и плачет простак.
Не отыщет тропинку
На родную Неглинку,
Не отыщет, бедняжка, никак!
На Ходынке дерюжной,
На Ордынке воздушной —
Эта корка небитого льда.
Ни страстишки тщедушной,
Ни гордыньки ненужной —
Ни тоски, ни стыда – ни следа.
Завернемся потуже,
Запахнемся поглубже —
Ближе, тверже дыханье зимы.
От Чертановской створки
До Бусиновской горки
На Крылатские тянет холмы...
Прощай, говорю себе, мемуаристика!
Некого вспомнить, прошу извинить.
Все акробатика, все эквилибристика,
Если некому, некому позвонить.
Но некому: «Здрасьте, Павел Григорьевич!
Тут у меня новых стихов пяток.
Нет, не на сборничек и не на подборочку,
А лишь на заварочку да на кипяток».
Но некому: «Здрасьте, вот эта музыка!
Корней Иванович, как сыграть?
Пускай мне скажет хоть ваша Мурочка,
Не то я брошу свою тетрадь!»
Но некому: «Здрасьте, Михал Аркадьевич!
Может быть, я забегу налегке?
Можно меня водою окатывать,
Можно меня трепать по щеке...»
Вот так бы строчить и строчить, учитывая,
Что услышать – не означает прочесть.
Все можно, все можно простить Учителю.
Если этот Учитель есть.
«Без ордена Виртути-Милитари
Ко мне не возвращайтесь», – говорю.
Но, коль уснули вы в Афганистане,
Едва ли вы проснетесь к январю.
Развернутые на закат пунцовый,
Продлите ваш почти невинный сон...
Ах, лоб свинцовый да об гроб свинцовый
Вот это б вышел всенародный звон!
В Орле, Чите, Караганде, Тагиле —
В любом на нас отпущенном раю,
Во мгле, в черте оседлости, в могиле —
Вы спите, я вам песенку спою.
Крепчай, мое негромкое глиссандо,
Взойдите в небо, сто усталых лун —
Во славу легконогого десанта,
Уснувшего под переборы струн.
Художник, супермен и пролетарий!
Я, ваша мать, волнением горю.
«Без ордена Виртути-Милитари
