-- Хорошо, -- пробормотала она.
-- Пока, мам, до вечера!
Домоправительница, она же кухарка, изумила гостью вслед за хозяином, доложив, что у того сегодня день рождения: видно, в этом доме страсть поражать окружающих передавалась, как вирус.
-- Олег Антонович обычно свой день рождения не отмечает, -- просвещала Светлана. – За все время, что я у него работаю, а это больше пятнадцати лет, всего один раз праздновал. Да и то, потому что друг какой-то старинный приехал. Вот они вместе и отметили: Олег Антонович – приезд, а друг – день рождения.
-- У него, что, совсем друзей нет?
-- Какие друзья? – вздохнула Светлана. – Все больше завистники да враги, так называемые конкуренты. Когда человек поднимается высоко, охотнее всего с ним поднимается одиночество.
-- Вы, кажется, что-то собирались со мной обсудить?
-- Ох, простите, конечно, собиралась! Я ведь совсем не знаю ваших кулинарных предпочтений. Какие блюда вам нравятся, а что, напротив, совсем не едите. Можно оговорить с вами меню ужина? Мне почему-то кажется, что Олег Антонович сегодня вспомнит про свой день рождения. Хотелось бы приготовить что-нибудь особенное, порадовать всех вас. Знаете, раньше здесь работала кухарка, но потом хозяин ее рассчитал. Она как-то заболела, готовить пришлось мне. Хозяину очень понравилась моя стряпня. С тех пор так повелось, что я и за домом смотрю, и на кухне всем заправляю, -- улыбнулась она.
-- Не трудно одной?
-- Два раза в неделю приходит женщина убирать, а на остальное пока сил хватает. Так чтобы вы хотели на ужин?
К полудню гостья освоилась окончательно. После обсуждения праздничного меню поиграла с Берком и Тэем, прогулялась по территории. Здесь все казалось ей совершенным. Выметенные каменные дорожки. Подстриженный газон. Водопад, словно перенесенный со страниц иллюстрированных книжек об экзотических странах. Открытый бассейн с прозрачной голубоватой водой и сверкающей металлической лесенкой, уходящей вниз. Нежные хризантемы и пестрые астры на клумбах. Роскошный розарий. Теплица, где с веток свисали крупные помидоры, баклажаны и перец. Летняя беседка с гранитным полом и низкими стенами по пояс, подчеркнуто грубо сложенными из внушительных разноцветных булыжников. В уютной беседке, спрятанной от посторонних глаз, особое внимание привлек стол с круглой стеклянной столешницей шоколадного цвета, установленной на массивную, причудливую подставку из дерева, будившую воображение необычными формами. Стол гипнотизировал, манил в сказку и обещал поделиться секретами, спрятанными в бесконечных отверстиях и извилинах. Она присела на край плетеного кресла, прикоснулась ладонями к прохладному ребру столешницы и закрыла глаза. Лицо обвевал ветерок, шелестели листья еще не оголившегося дикого винограда, стрекотали кузнечики, пахло сентябрем. И счастьем, которое, случайно оказалось рядом.
Поблизости кто-то деликатно кашлянул. Гостья вздрогнула и открыла глаза. У входа в беседку, опираясь на грабли, стоял Лев Николаевич Толстой, граф и великий русский писатель. Соломенная шляпа, чуть сдвинутая на затылок, седая окладистая борода, светлая рубаха навыпуск, подпоясанная веревкой, черные льняные штаны.
-- Ой! – Антонина, вскочила, как школьница, из-за стола и застыла, не веря своим глазам. «Снится», -- решила с перепугу.
-- Вы, наверное, подумали, что перед вами Толстой? – улыбнулся старичок. – Все так думают, когда видят меня впервые. Простите, если напугал. Я садовник, у меня только внешность да имя, как у писателя, а в остальном обычный человек. Разрешите представиться: Федюркин Лев Иванович. Вам, вижу, стол понравился?
-- Да, оригинальный очень.
-- Не поверите, но смастерил его наш хозяин -- все своими руками, кроме стекла, конечно. Олег Антонович, вообще, талантливый человек. Он и люстру в зимней беседке сделал. Не видели?
-- Еще не успела.
-- Хотите, покажу?
-- Да, спасибо.
Словоохотливый садовник оказался неплохим экскурсоводом. Показал пруд с зеркальными карпами, конюшню с парой вороных жеребцов, зимнюю беседку, скорее напоминавшую русский трактир, чем место для размышлений, двухэтажную баню, срубленную из круглых бревен в обхват, похвастался огородом, обнесенным плетнем, к изготовлению которого приложил свою руку и, наконец, галантно откланялся, снова став больше Толстым, чем Федюркиным.
-- Извините, если отнял у вас время. Мы здесь, как отшельники: никуда не выходим, никого не видим. А поговорить-то с живым человеком иногда ой как хочется. Меж собой-то уже все переговорено, как облупленных, друг друга знаем. Еще раз простите, если что не так. Очень рад был знакомству, -- зацеремонился Лев Иванович. – Спасибо, что не отказали в общении.
-- И вам спасибо за интересную экскурсию. А скажите, если не секрет, сколько человек присматривают за таким хозяйством? Мне кажется, должно быть много.
