Должность полностью

    В тот день – кстати, жаркий до одури – давали  премьеру «Ревизора» в постановке столичного щеголя Шилкишевича (большой, как раньше говорили – моветон, но это между нами). Публики, вопреки ожиданиям, собралось много – напрасно издергался антрепренер Силкин.

  Я, конечно, играл Хлестакова – еще бы, прима! –  и, должен заметить, не без вдохновения. Этак, знаете ли, поперло меня, и Городничему (Лукьянов) в первом действии налебезил за милую душу, и за Марией Антоновной (Шпанк), приволокнулся эффектно.

 В антракте в гримерку ко мне заглянул сам Шилкишевич и, хоть и не похвалил, но и не наорал, как на того же Лукьянова.

-Тут к тебе какие-то,- сказал он между прочим.- Смотри у меня!

 Привычка грозить была впитана Шилкишевичем с молоком Немировича-Данченко.

 Я обернулся, накладывая грим на вспотевший лоб. Гримерша, конечно, обслуживала эту гордячку Шпанк.

 Передо мной застыли два человека в черных очках и, если можно так выразиться, черных же костюмах-двойках. Можно? Ну, тогда выражусь! Похожи они были на секьюрити из ювелирного магазина.

 -Что вам угодно, господа? – спросил я, вовсе не желая выходить из образа.

 И тут… О боже, довольно жутко вспоминать… Впрочем, вспоминать-то особо нечего: лишь вонючий платок, подсунутый мне под нос.

 Очнулся я в чем-то черном… Вообще в тот период в жизни моей превалировал черный цвет.

-Где я?

 Мне показалось, что я, простите, помер.

-Не бойтесь, Сергей Леопольдович, мы не сделаем вам ровным счетом ничего плохого.

Голос мягкий, а все же было в нем что-то тигриное.

«А кривым счетом?» - испугался я и повернулся. Оказалось, что я еду в таком, знаете  ли, черном лимузине и из окна мелькают незнакомые мне, но весьма солидные с виду здания. Я, признаться, никогда не покидал родной Ж…

 У тигриного голоса оказалась очень даже не тигриная внешность: ласковые голубоватые глаза, беспомощно-розовая лысина и бородавка на щеке, похожая, тысяча извинений, на махонькую какашку.

-Театр, «Ревизор»,- пролепетал я, чувствуя, что сердце срывается с привязи.

-Какой ревизор, Сергей Леопольдович?- протянул бородавка и зачмокал губами. Он нажал какую-то кнопочку и – к изумлению моему – из спинки сиденья выскочили два бокала с искрящейся жидкостью.

-Забыл, пардон, представиться. Семен Никитич. А вы?

-Сергей Леопольдович.

От неопределенности фортуны на меня напала икота.

-Ну, вот и замечательно, милейший Сергей Леопольдович. Выпейте, друг мой ситный, икота и пройдет.

«Отравят», - могильно решил я, но бокал взял. Шампанское, надо признать, было отменным, - да чего там!- сроду такого не пил. Хорошо, если б всех таким травили.

-Вот и славно, - сказал Семен Никитич, глядя, как двигается мой кадык,- Вы, мне думается, хотели бы знать, с чем связана такая наша… беседа.

 Он легонько дотронулся до моей одежды. Боже свят, я же в костюме Хлестакова! Знаете, курточка еще туда-сюда, но панталоны довольно-таки легкомысленного свойства.  Боюсь, обыватель не поймет.

 В панике я посмотрел в голубые моря Семен Никитича.

-Да, признаться, хотелось бы знать…

-Не волнуйтесь, на месте мы вас приоденем,- смеясь, промолвил Семен Никитич и тут же посерьезнел,- У меня – то есть у страны - есть для вас работа.

-Какая? – испугался я, вообразив, что меня собираются отправить шпионом в Англию. 

-О, очень интересная и творческая,- заокал Семен Никитич, поглаживая рукой мою коленку.- Ведь вы творческий человек?

-В - вероятно.

-Ну-ну, не скромничайте…

Тем временем лимузин подъехал к настоящему имению – постриженные лужайки, фонтанчики, золотые оградки. А дом! То не дом был - дворец!

-Тут вы теперь будете жить, любезный мой Сергей Леопольдович.

Ответить я, как вы понимаете, не смог.

 -О, какой сон! Эй, Машка?

-Машку привезем потом, Сергей Леопольдович.

 Семен Никитич. Так это был не сон! Я огляделся, продирая спросонья глаза: святые отцы, какая это была спальня! Да в эту спальню поместился бы весь театр Ж… со всеми пристройками, надстройками и конем на крыше!

  Золото так и слепит очи. Зеркала, тончайшие занавески, ажурная лепнина на потолке. А простыни! Да я б душу продал, чтоб хоть на полчаса прикорнуть на этих простынях!

-Сергей Леопольдович, вы уж не гневайтесь,- говорил между тем Семен Никитич,- Вчера мы дали вам немножечко снотворного, чтоб вы как следует отдохнули.

  Он стоял, одетый в смокинг с жилетом. Рядом с ним маячила – о! прэлестное создание: глаза – океаны, плечи, что сахар, ну и все прилагающееся.

-Да, кстати, ваша горничная, Степанида.

 Имечко, конечно, бугристое, но не в имечке, как говорится, клад зарыт!

-Жду внизу,- коротко бросил Семен Никитич и откланялся.

-Вот ваш костюм, Сергей Леопольдович,