Слава богам, Барт не дал мне бухнуться в обморок. Подошел, достал кольцо из моих дрожащих рук и подставил под свет.
— Это кольцо срединного мира, — пояснил он. — С внутренней стороны гравировка, которая активируется твоей кровью. Кольцо именное и не на ком больше действовать не будет.
— Что? — глухо отозвалась я, все еще успокаивая скачущий галопом пульс.
Перед глазами все еще метались всполохи, хотя мозг уже сигнализировал отбой. Кольцо было просто кольцом.
— Срединный мир — прослойка между нашим миром и потусторонним. То место, где родилась магия, — он аккуратно взял мою ладонь и второй провел по пальцам, отделив указательный. — А это, проще говоря, кольцо невидимости.
Кольцо, чуть широковатое, оказавшись на пальце, сжалось до нужного размера. Темная полоска металла, похожего на бронзу, была удивительно теплой и шелковистой, будто подогретой на солнце. Сверху ее, словно причудливый орнамент, украшала вязь заклинаний.
— Невидимость возможна только с магией крови. Если тебе понадобится исчезнуть, просто проверни кольцо — вот так — и легонько вдави в палец. С внутренней стороны откроется маленький шип, который возьмет пробу.
Он посмотрел в мои растерянные глаза и погладил пальцы, накрыв мою ладонь своей.
— Только пользуйся им в крайнем случае. Эта магия не для игр. Кто слишком много времени проводит в срединном мире, тот все меньше хочет возвращаться в реальность.
Я кивнула, все еще ошарашенная подарком.
— Спасибо.
Теперь, глядя в ровный потолок черно-белой комнаты, я думала о том, что зашла слишком далеко. И тянуть до конца отбора уже нельзя, иначе я никогда не смогу выбраться из своего вранья.
И сейчас не время сожалеть, знала с самого начала, что так будет. Нужно уйти, пока кольцо не оказалось помолвочным. Отказ его ранит, а согласится я не смогу.
С силой зажмурившись, я со злостью глянула на потолок и села, спустив ноги с кровати. Барт лежал так же, как и я, подставив лицо мягкому лунному свету, заливающему комнату из-за распахнутых штор.
Я не могла оторвать глаз от его лица, черных, пушистых, как у ребенка, ресниц, мощной груди, едва прикрытой покрывалом. И какие дурочки уходят от такого по доброй воле?
Не знаю, сколько я так просидела, пытаясь запомнить каждую его черточку, морщинку, оставить в памяти эту кожу, приятные касания, шепот губ, слова о любви. Как он говорил, когда сгорал от желания… чуть охрипшим голосом, тихо и прерывисто дыша. Как сжимал, стискивал и покусывал… Черт, да я так с ума сойду!
Я отвернулась к окну, с ненавистью уставившись на луну.
— Уходишь?
Я вздрогнула и обернулась.
Арх лежал, подложив одну руку под голову и смотрел на меня. Выглядел он обманчиво расслабленно. И мое молчание ему не нравилось.
Он поднялся, обошел кровать и сел передо мной на корточки, положив руки мне на колени.
— И куда ты собралась?
Это был простой вопрос, поэтому я ответила.
— В Лакор.
— Тебе здесь плохо?
Я помотала головой.
— И как ты предлагаешь мне тебя отпустить после того как пропал Итан? — спокойно спросил он, но в голосе послышалась сталь.
Об этом я тоже думала.
— Если бы я была ей нужна, Анориан мог бы все устроить еще несколько дней назад.
— Допустим, — кивнул он. — А как ты мне предлагаешь вдруг ни с того ни с сего от тебя отказаться?
А вот это вопрос посложней. Смотреть в глаза было трудно, но нужно.
— Не знаю.
Арх резко поднялся и отошел к окну. Сейчас его терпение кончится, и он перестанет меня уговаривать.
— Почему вдруг так резко? — раздраженно спросил он. — Что случилось?
Я пожала плечами, стараясь выглядеть уверенной.
— Лучше сейчас.
Ему явно были не по вкусу мои ответы, но я и сама себе сейчас не нравилась. Вот только не знала, как быть по-другому.
— Извини, но я не могу тебя отпустить, — нахмурился Барт, скрестив руки на груди. — Знаю, что ты чувствуешь, и не поверю, что хочешь уйти. Так что прости, но твои туманные объяснения про мифическую пользу этого шага меня не убедили.
— И ты извини. Я хочу уйти, — я провернула кольцо и нажала ровно по центру.
Всю жизнь мне были противны драмы. Даже свою специфическую внешность я не сразу, но приняла, и предпочитала не размышлять бесконечно о несправедливости судьбы, чтобы не было повода погрустить. А сейчас все не могла вынырнуть из вязкой печали, заливалась слезами, сидя между библиотечными стеллажами. Только забравшись поглубже в книжные ряды, я снова нажала на кольцо.
Там, как в тумане, не думая ни о чем, просидела весь день, только к вечеру придя в Лакор. Комната пустовала, а на кровати лежала записка. Слезы уже высохли, дыхание больше не сбивалось, и я почти что не трясущимися руками развернула прямоугольный конвертик.
«Не снимай амулет» — гласило послание. Значит, остыл, подумал, и не придет. Сердце съежилось от тоски, но одновременно с тем стало легче — еще одного такого разговора я бы не выдержала.
Ничком упав на кровать, я провалилась в сон. Завтра меня ждет последний этап отбора. После него и подумаю, как жить дальше.
