Цикл рассказов, повествующих о жителях квартир одного обычного многоквартирного дома. Возможно, кто-то из них - ваш сосед?
Екатерина Горбунова.
Он стоял там с начала семидесятых. Обычный, дом по улице Интернациональной. Ему было наплевать на все изменения, происходящие в мире, в стране, в городе, да и в отдельной семье в частности. Дом был просто большим домом, вместилищем, жилищем для разных чужих друг другу, да и иногда самим себе, людям. Не было у него своей судьбы, мнения, индивидуальности. Потому что в любом городе нашей родины есть улица Интернациональная, почти везде есть дом 16 с дробью… И там живут такие же как везде люди…
Хотя, наверное, я ошибаюсь, у дома все же была судьба – судьба его жильцов. Они были основой его души в нашем немного потерянном времени, в начале 21 века… И дом жил их жизнью, их печалью и радостью. Старел вместе с кем-то, умирал и рождался вновь. Потому что у всего, что под Богом есть душа…
Квартира 1. Консьержка.
Варвара Петровна прослышала о своем нелестном прозвище: Баба Яга - при чем, оно бытовало не только среди местной детворы, но и среди взрослых. И все настолько пытались его от нее скрыть, что женщина узнала о нем буквально пару дней назад. А первым назвал Варвару Петровну нелестным именем персонажа русских сказок этот, новенький, из пятнадцатой квартиры – Владлен Павлович. Вот уж точно, пренеприятный тип, из «новых»… Спрашивается, что нашел он в их обычной одно-подъездной многоэтажке, построенной в начале семидесятых? Такому бы свой коттедж, или квартиру с суммированной площадью четырех этажей. Но нет, купил обычную у Митрофановых год назад и живет – не тужит, еще прозвища дает.
Варвара Петровна вздохнула и достала свою амбарную книгу, куда вписывала все «огрехи» своих жильцов. Открыла на отметке «15». И отмстить бы чем-нибудь, да не придерешься, все правильно, чин-чинарем, без нарушений: квартплата без долгов, за свет уплачено, порядок не нарушается – ангел, не человек… Женщина недовольно захлопнула книгу, и продолжила мысль: «Только прозвища дает, как мальчишка».
И за что – главное: за одинокое существование. Будто ее вина, Варвары Петровны, что живет она одна, без семьи, без детей… Это Богу только ведомо, кому мужа миловать, а кому век одной куковать…
Будто чувствуя невеселые думы хозяйки, подошел и потерся об ногу кот Василий, единственное родное существо в ее жизни. Он выгнул черную спину, задрал пушистый смоляной хвост и призывно замяукал.
Да – да, мой хороший. Разве я забуду про тебя, - женщина достала из холодильника палочку ливерной колбасы, нарезала половину ее маленькими ломтиками и положила в миску кота, потом в глубокое блюдечко налила молока и поставила это все на пол.
Василий тут же отдал должное пище, потому что это была его почти единственная радость в этой жизни, за исключением разве только ласки хозяйки. Ибо на другие радости нашелся врачебный инструмент.
Нет, поначалу, когда Василий только появился пушистым комочком у Варвары Петровны, она совсем не хотела мешать его мужскому естеству, но по мере того, как он рос, как становился полноправной частью ее жизни, ей стало жаль, что из-за какой-то милой кошечки он будет терпеть потасовки в своем кошачьем сообществе, а может, и вовсе сгинет. Этого допустить она не могла. И обратилась к ветеринару, благо, жил тот в ее же доме, на девятом этаже. Услуга обошлась не дорого и обеспечила беспокойное существование и Василию, и его хозяйке.
А он вымахал огромным, на пятнадцать кило. Лениво переставлял мягкие лапки и почти все время спал: на диванчике пока ждал Варвару Петровну с работы, на коленях женщины, когда она приходила и садилась поесть или просто отдохнуть, на полу в жаркие дни. Теперь уже женщина забеспокоилась, что кот может заболеть от ожирения, и кормила его по режиму, не очень большими порциями, отмеренными на ее взгляд.