— Это ничего. Может быть, ты могла бы просто выключить свет?
В комнате стало темно. Слишком темно. На долю секунды Никки снова превратилась в ребенка, а из-под кровати чудовища стали тянуть свои лапы, чтобы схватить ее.
— Вообще-то, можно немножко света, пожалуйста, но совсем приглушенного?
Свет снова включился, но более тусклый, чем прежде.
— Так нормально, Никки?
— Да, спасибо.
Никки закрыла глаза. Она думала, что ей придется долго и с усилием засыпать, но она отключилась почти мгновенно — усталость предыдущих дней наконец сказалась.
— Мамочка! Мамочка! МАМОЧКА!
Никки резко открыла глаза. Грейс была на большом экране в гостиной, улыбающаяся и смеющаяся, такая живая и настоящая, и еще красивее, чем она помнила. Девочка тянулась к ней, словно ожидая, что сейчас ее возьмут на ручки. Это зрелище снова вдребезги разбило сердце Никки. Не отдавая себе отчет в том, что она делает, Никки потянулась ей навстречу, силясь дотянуться, дотронуться, несмотря на непреодолимую пропасть между ними.
— Люблю тебя, — сказала Грейс.
— Я тоже люблю тебя, малышка, — прошептала в ответ Никки.
Грейс снова засмеялась, а потом вспыхнула пламенем. Одно мгновение она смеялась, а в следующее кричала в агонии, пока пламя пожирало плоть с ее костей. Никки тоже закричала. Она попыталась встать, но запуталась в покрывале, которое завязалось на ней узлами и превратило ее страх в настоящую панику. Она закрыла глаза, чтобы блокировать изображения, а когда снова их открыла, экран погас и в комнате царила тишина. Где-то в этой тишине послышался звук торопливых шагов. Через секунду дверь открылась, Итан стоял в дверях в своих трусах от Calvin Klein, со взъерошенными после сна волосами и встревоженным выражением лица. Он кинулся к ней и заключил ее в объятия.
— Все в порядке, Ник? Я слышал, как ты кричала.
— Экран включился, — проговорила она тихо, хотя эти слова едва ли могли описать то, что только что произошло. — Там была Грейс. Она… она…
— Тшшш, — прошептал он, — все хорошо.
Никки отодвинулась и посмотрела на него.
— Нет, ничего хорошего. Грейс была в огне. Она горела и кричала.
Итан кинул взгляд на пустой экран.
— Это был просто дурной сон, и все.
— Это был не сон. Экран включился, и Грейс смеялась…
Итан опять бросил взгляд на экран, хмурясь.
— Элис, этот экран действительно включался?
— Нет, не включался, Итан.
— Включался, — возразила Никки, — Элис, наверное, ошибается.
— Ошибки быть не может, Никки. Одна из моих функций — это следить за всем электронным оборудованием в доме. Я выключила экран в гостиной в 10:37, когда ты пошла спать. С того момента он не включался.
Сбитая с толку, Никки повернулась к Итану, и на ее лице появилось выражение полной растерянности.
— Он включился, клянусь. Почему вы не верите мне?
— Дело не в том, верим мы тебе или нет, — он запнулся и улыбнулся, стараясь ее успокоить. — Слушай, Ник, даже если бы экран включился, откуда бы там взялась Грейс. Да еще и в огне? — он сделал скептическое лицо и покачал головой. — Должно быть, ты все-таки видела кошмар. Это единственное правдоподобное объяснение.
Рассматривая это в таком ракурсе, она была вынуждена признать, что Итан был прав. Она бросила взгляд на экран. Он был таким же темным, как и тогда, когда она устраивалась на диване, чтобы поспать.
— Признай, что в последнее время на твою долю выпало немало стресса, — продолжал Итан, — и в связи с переездом, и вообще. К тому же ты не высыпалась.
— Это потому что мне постоянно снится, что Грейс поет мне, — сказала она тихо.
— А теперь у тебя был настоящий кошмар про Грейс, — он помедлил. — Слушай, я знаю, ты чувствуешь себя виноватой из-за того, что мы переехали сюда, но это действительно к лучшему. Пока мы оставались в нашем старом доме, мы топтались на месте. Мы обязаны начать новую жизнь ради Беллы. Мы должны это сделать и ради нас самих.
— Я знаю. Ты прав.
Итан раскрыл объятия, и Никки скользнула в них. Один взгляд на него, и она поняла, что не единственная сегодня будет бороться с бессонницей.
— Прости, что разбудила тебя.
Итан крепче прижал ее к себе и поцеловал в макушку.
— Эй, не бери в голову.
— Но тебе же в четыре вставать.
— Я выпью много кофе, — он снова запнулся, затем продолжил: — У тебя ведь и раньше бывали по-настоящему нехорошие кошмары, помнишь?
Она помнила. Такое она не смогла бы легко забыть. Они начались после аварии, полнометражные фильмы ужасов на большом экране, с одним-единственным зрителем и на оглушительной громкости. Но это было по-другому. Это было настоящим. Стоило ей лишь на миг допустить эту мысль, как ее начинали одолевать сомнения. Был ли это всего лишь сон? Сейчас она не была уверена ни в чем.
— Ты все еще принимаешь свои лекарства против тревожности, так ведь? Прежде они помогали от кошмаров.
— Да, принимаю, но я уменьшила дозу семь или восемь месяцев назад. Наверное, надо подумать о том, чтобы снова ее увеличить.
— Знаешь, может, тебе записаться на пару встреч с доктором Ричардс? Беседы с ней могут пойти на пользу, ну а вреда от них точно не будет.
— Неплохая идея. Так и сделаю.
