Они курят молча. Девушка совершенно точно не из тех, кто изображает услужливость, но она Юэлю нравится.
– Мама сломала руку накануне Мидсоммара, – говорит он. – И до меня не могли дозвониться все выходные. – Знаю. Это я ездила с ней в больницу. Мы с вами говорили по телефону сегодня утром.
Юэль краем глаза косится на собеседницу. Задумывается, а был ли он вообще в состоянии формулировать полноценные предложения, когда снял трубку.
– Спасибо, что позвонили.
– Не за что, это моя работа. Очень жаль, что пришлось сообщать вам плохие новости. По телефону мне показалось, что у вас и без того все сложно.
Юэль отводит глаза:
– Ужасно типично, что вы не могли меня найти все выходные.
– Не переживайте из-за этого, – говорит девушка. – Вы же приезжаете почти каждый день. Знаете, к скольким старикам не приезжают вообще никогда?
– Больше мне особо нечего делать.
– И все же… Людям наплевать на своих стариков. Знаете, что несколько лет назад пришлось изменить закон о похоронах?
Юэль мотает головой.
– Сейчас похоронить умершего необходимо в течение месяца. Раньше люди оставляли своих родственников в морге на целую вечность, потому что похороны не вписывались в их гребаную жизнь…
Юэль не знает, что ответить, но девушка и не ждет его реакции.
– Мы постоянно это наблюдаем. Я хочу сказать, что людям наплевать на своих родственников еще при их жизни. Здесь находиться нелегко, понимаю. И я стараюсь никого не судить. Но хоть иногда вообще-то можно приезжать. Это так много значит для стариков. Хорошо, что вы сейчас здесь.
– Мне нужно многое наверстать. Надо было навещать мать, пока она еще была здорова.
Девушка пожимает плечами:
– Сейчас этого уже не исправить. Просто не будьте так жестоки по отношению к себе.
Она тушит сигарету о подошву и прощается. Оставляет Юэля одного у машины.
– Я даже не знаю, как вас зовут, – кричит он ей вслед.
– Горана.
– Юэль.
– Знаю. Спасибо за сигарету.
Горана бросает окурок в пепельницу на стене и исчезает за входными дверями.
Вечером в понедельник курьер привозит Монике букет роз. На карточке написано: «ВЫЗДОРАВЛИВАЙ, МАМА/ СВЕКРОВЬ/БАБУШКА. ОБНИМАЕМ, БЬЁРН И СЕМЬЯ».
Жирное пятно на потолке в квартире Г7 вытерли. Новый клиент приезжает во вторник. Улофу всего шестьдесят девять, у него болезнь Альцгеймера. Тонкие, белые как мел волосы образуют венок вокруг лысины, полной пигментных пятен. В «Сосны» Улофа привозит дочь. Она осматривается, пока Элисабет знакомит их с пансионатом. Пытается поздороваться с Дагмар, которая в ответ молча смотрит на нее слезящимися глазами. Моника кричит в комнате рядом с комнатой Улофа. Дочь боится, что сама заболеет той же болезнью, что и отец, боится настолько, что не идет сдавать анализы, направления на которые выписал врач. Она видела рентгеновский снимок Улофа. Мертвые нервные клетки мозга – их миллионы и миллионы – напоминают темную бабочку, которая расправляет крылья. Миллиметр за миллиметром все, чем был когда-то Улоф, погружается в тень. Все произошло быстро, несмотря на препараты, которые должны были затормозить развитие болезни. И все же у Улофа случаются моменты, когда он понимает степень собственного разложения. Потом, когда он перестанет понимать, ему станет легче. По крайней мере, в этом себя убеждает его дочь. Но в данный момент Улоф плачет, и Элисабет, наклонив голову набок, поглаживает его по плечу.
– Здесь вам будет хорошо, вот увидите, – говорит она, но смотрит при этом не на Улофа, а на его дочь.
В среду Петрус обнаруживает, что в отделении появился новый мужчина, и злится так сильно, что отказывается есть.
Вечером в пятницу Нина обнаруживает Лиллемур стоящей на коленях на полу в своей квартире. Ее сцепленные руки воздеты к потолку. Всхлипывая, старушка разговаривает со своим ангелом, просит его снова явить себя, показать, что он не оставил ее.
На смену июню приходит июль и приносит с собой очередную череду кажущихся одинаковыми дней. Розы в квартире Моники вянут и отправляются на помойку. Папки персонала наполняются все большим количеством отчетов об агрессивных эпизодах, связанных с ней. Она плюется, царапается, кусается. Однажды вечером ей удается снять с себя гипс, и она бьет рукой по подоконнику в квартире Г6. Кость, которая начала срастаться, снова ломается, и на этот раз в больницу с Моникой едет Рита.
Юэль сидит не двигаясь в кресле в маминой комнате. Старается не слушать ставший чужим голос.
Элисабет рассказала ему о еще нескольких «эпизодах». Сложно представить себе, что речь идет о маме.
Юэлю ее не хватает. Пожилая женщина в постели – не она.
– Дай только срок и сам увидишь, – шипит она. – Ты тоже окажешься в таком же месте. Уже недолго осталось. – Она ухмыляется ему. На бледном лице зубы кажутся желтыми, губы сухие. – Ты ведь и сам знаешь. Разве нет? Тебе уже не терпится.
