На первый взгляд в отчетах за это лето нет ничего необычного. Но все, конечно, зависит от того, как посмотреть. Нина долго копалась в памяти, пыталась прочертить временную шкалу. Она понимает, что сделанные в тетради записи выглядят как рассуждения сумасшедшего.
И все же вырисовывается схема.
Некоторые испугались, когда Моника переехала сюда. Вера завешивала зеркало в ванной полотенцами. Говорила, что кто-то пытался похитить Дагмар. А Анна перестала ходить на прогулки. Хотела, чтобы лампа всегда была включена, а то придет новое привидение и заберет ее.
Другие же обрадовались новому человеку. У Лиллемур появился ангел. У Будиль – ухажеры. Родители Виборг наконец ответили на звонок.
А потом ангел и ухажеры исчезли. Нина не сомневается, что в телефоне Виборг снова воцарится тишина. Ничто не делает человека таким несчастным, как получить то, о чем так долго мечтал, а потом лишиться этого. Чем бы ни было то, что появилось в «Соснах», оно систематически терроризировало стариков.
Нина не находит ничего похожего в отчетах других отделений. И у них не было проблем с системой вентиляции в начале лета. Лампы не мигали. Не появлялись жирные пятна.
Нина возвращается к отчетам о Монике за первые дни ее пребывания здесь. Смотрит на свой собственный почерк. Вспоминает, как обрадовалась в первый раз, когда Моника ее узнала.
Моника говорила в точности, слово в слово, то, что Нина хотела услышать.
А потом Моника ополчилась на нее. Больше, чем Нина могла себе представить.
Стала ее пугать.
Юэль тоже испугался. И Юханна. И Сукди до определенной степени. Может, и еще кто-то здесь, в «Соснах». Они испугались настолько, что начали сомневаться в себе и окружающей действительности.
Они испугались потому, что их тайны раскрыли. Словно Моника читает их мысли, знает их болевые точки.
Все началось с Моники. Но, по словам Юэля, только после приезда сюда ее спутник обрел силу.
Моника и сама следует схеме. Она была счастлива потому, что ее любимый Нильс к ней вернулся. А потом стала его бояться.
Отчаянные каракули в журнале – Моника пыталась их предупредить, пыталась сопротивляться. Просто они не поняли.
В другой раз:
Нина все пишет и пишет. Наконец заканчивает и откидывается на спинку стула. Голова идет кругом, и все же схема почти готова.
Но это же еще и форма безумия, разве нет? Когда думаешь, что усматриваешь знаки в случайных событиях? Нина сама себе не доверяет. Да и как можно, когда она слышит голоса привидений по телефону?
Когда Нина слышит шаги в коридоре, то вырывает страницу из тетради и засовывает ее в карман.
Горана вскрикивает, зайдя в комнату для персонала и увидев Нину:
– Я думала, ты уже ушла. Я же чуть не описалась.
Она наклоняется, чтобы поднять мятые бумажки, которые уронила на пол.
– Мне надо было кое-что доделать, но сейчас я поеду домой, – говорит Нина и встает. – Я хотела попросить тебя об услуге.
Горана поднимает глаза на Нину и смахивает свисающую на глаза челку.
– Можно мне взять твою ночную смену завтра? Нам нужны деньги. Машину придется чинить.
– Мне тоже нужны деньги. Хотя было бы приятно избежать ночи в таком месте.
– Случилось что-то особенное?
– Нет, но ведь вполне достаточно того, что все как обычно? – Горана беззаботно смеется. – Но Элисабет это не понравится, тебе же платят больше, чем мне.
– Ну в последний момент ты можешь отравиться, а я окажусь той, кто снимет трубку, когда ты вечером позвонишь и сообщишь о болезни, – говорит Нина. – Я поговорю с Элисабет на следующий день, когда уже будет поздно. Если она и разозлится, то на меня.
– Хитрó. Настолько, что даже интересно, что случилось с порядочной Ниной.
– Хотела бы я быть такой порядочной, как все думают.
– Эта Нина мне в любом случае нравится больше. Нахаль рассказала, что ты сделала с Петрусом.
Нина качает головой:
– Не надо было…
– Надо, – возражает Горана. – Знаешь, сколько раз мне хотелось вколоть ему все уколы инсулина разом, чтобы мы от него избавились?
– Это не повод для шуток, – обрывает девушку Нина. Горана закатывает глаза. Протягивает Нине бумажки:
– Я нашла их, когда прибралась в комнате отдыха. Кто-то скомкал их и затолкал за картины и забросил на шкаф. Знаешь, кто это может быть?
